На следующий после сражения день Министр обороны хотя и был очень занят, все же нашел время, чтобы посетить штаб-квартиру либеральной партии и позлорадствовать там. С обычной напыщенностью он произнес перед либеральными лидерами свою речь, которую многие за несколько последних часов слышали уже не первый раз.

«Когда машина приняла мой вызов и пошла на сражение, мы двинули наши корабли, выстроившись в кольцо, словно пересмешники вокруг стервятника. И не думайте, что это сражение было для нас какой-то шуткой. Должен сказать вам, что берсеркер снял с моего корабля защитное поле с такой легкостью, будто очистил картофелину от кожуры. А затем он пустил в нас свой снаряд — огромный диск, который, как привидение, приближался к нам по небу. То ли мои пусковые установки слегка заржавели, то ли что-то еще, — уж и не знаю, но так или иначе остановить его мы не смогли, и он обрушился на нас».

«Не буду скрывать, в тот миг я подумал, что нам пришел конец. Мой корабль все еще висит на орбите — проходит карантин. Боюсь, что с минуты на минуту могу получить сообщение о том, что расплавлена металлическая обшивка или еще что-нибудь в этом роде. Но как бы там ни было, тогда мы все-таки прорвались через этот кошмар и добрались до берсеркера. А там уж мы не поскупились — выкинули на него все снаряды, которые были на борту. Не буду расхваливать свою команду; они, конечно, все герои. Одного я не могу никак понять: как только наши ракеты попали в берсеркера, он лопнул как мыльный пузырь. Как будто никакой защиты у него и не было. А?»

Министр повернулся к одному из своих адъютантов, который уже давно стоял с ним рядом, пытаясь привлечь внимание своего начальника.

— Вас вызывают, — сказал адъютант, дождавшись наконец возможности вмешаться и протягивая Министру радиотелефон.

— Благодарю вас, — кивнул ему Министр.

Он приложил аппарат к уху. Спустя несколько секунд улыбка начала медленно сползать с его лица.

— Что, вы говорите, показал анализ оружия берсеркера? Синтетический протеин и вода?

Министр обороны приподнялся на цыпочки с таким видом, будто собирался проломить потолок, чтобы поскорее взглянуть на висящий на орбите корабль.

— Что это значит? Просто огромный кремовый торт?

Шут, приложив определенные усилия, может рассмешить других, но сколько бы он ни трудился, рассмешить себя самого ему не удастся.

МАСКАРАД В КРАСНОМ ИЗМЕРЕНИИ

Мне довелось встретиться с умами, напряженно работающими над тем, что еще можно придумать, чтобы сделать дикую попойку еще более экзотической. Я столкнулся с людьми — мужчинами и женщинами — которые, ища спасения от давящего страха, бездумно растрачивали свое время, богатство и талант на придумывание бессмысленных масок… но которые так и не нашли ни смеха, ни спасения.

* * *

Оставшись наедине с собою и оказавшись без дела, Филипп Ногара решил использовать такой редкий случай, чтобы осмотреть машину, которая доставила его сюда, на самый край галактики. Из роскошных апартаментов он вступил в смотровой купол. Там, в выпуклом пузыре из невидимого стекла, Ногаре показалось, что он словно вышел за пределы корпуса своего флагмана «Нирвана».

Под корпусом, «ниже» искусственной гравитации корабля, наклонившись, лежал яркий диск галактики, в одном из рукавов которой умещались все звездные системы, когда-либо исследованные потомками землян. Повсюду, куда бы ни бросил Ногара взгляд, перед глазами его представало бесчисленное множество ярких пятен и точек. Это другие галактики, словно в стремительном марше, удалялись прочь на огромной скорости — десятки тысяч миль в секунду — в направлении оптического горизонта вселенной.

Ногара, однако, оказался здесь не для того, чтобы рассматривать галактики — он пришел увидеть нечто действительно новое, проникнуть в тайны неведомого человеку явления.

Наблюдать неизвестный феномен вблизи можно было только благодаря явному взаимному притяжению галактик, отстоящих во вселенной еще дальше от этого непонятного места, да еще по облакам и потокам пыли, которые оно беспорядочными вихрями затягивало внутрь себя. Звезду, составляющую ядро этого удивительного скопления, увидеть было невозможно — огромная сила ее гравитации препятствовала этому. Масса звезды, судя по всему в миллиард раз превосходящая массу Солнца, столь невероятным образом скрутила вокруг себя пространство—время, что едва ли хоть один фотон света мог вырваться за ее пределы в видимом диапазоне волн.

Пылевые скопления дальнего космоса, попадая в объятия гипермассы, кружились и пенились. Падающая пыль накапливала статический заряд, который концентрировался до тех пор, пока молния не превращала ее в светящиеся грозовые тучи; вспышка молнии переходила в красный диапазон, прежде чем исчезнуть вблизи основания гравитационного холма. Наверно, ни одно нейтрино не могло выскочить за пределы зоны влияния этого солнца. Никогда еще ни один корабль не осмеливался подойти к этому месту так близко, как это сделала сейчас «Нирвана».