— Им нужна была бессмысленная бойня, — сказал Джофф, — потому что они на самом деле поклонялись не Торуну. И они никогда не смогли бы заставить народ поклоняться своему настоящему богу, имя которому Смерть. Торун любит вино и женщин, интересные истории и хорошую еду. Особенно ценит он смелость, которая делает возможными остальные добродетели. Но смерть — вот что они боготворят, смерть — вот что символизирует берсеркер. Только смерть. — Он замолчал, прищурился, глядя на останки Торуна, лежавшие лицом вниз возле фонтана, в грязи, неподалеку от устремившего стеклянный взгляд в небо мертвого тела Фарли.

Потом Джофф добавил:

— Нет, этого мало. Ты прав… Почему Андреас и другие не наблюдали за Турниром, не наслаждались убийством? Почему только инопланетцам было это разрешено… и пока они смотрели, был захвачен их корабль. Значит, все дело в этом? Лучшие герои нашей планеты умирали для того, чтобы заманить сюда корабль Внепланетья?

Крик вдруг раздался не только на площади, но и на всех улицах города. В небе показался корабль пришельцев.

14

Подъем корабля, когда он произошел, был очень плавен и застал Суоми совершенно врасплох — он задремал за своим столом, голова на руках, и в первый миг пробуждения испытал отвратительное чувство, что корабль уже идет вниз, завершив короткий полет, и что единственный его шанс действовать уже миновал. Он поспешно повернулся к экрану монитора на стене каюты, рядом с пультом интеркома, и с облегчением обнаружил, что полет еще далеко не завершился.

Изображение на экране показывало рубку управления «Ориона». Священник высокого ранга, по имени Лачейз, сидел в кресле пилота, в центре, сосредоточенно склонившись над приборами панели управления. Вокруг сидели и стояли другие священники и солдаты, выказывая позами нервное напряжение, цепляясь за любую подходящую опору, которая у них была под рукой. В дальнем конце рубки Суоми видел коридор, выходящий к открытому наружному люку — полет на небольшой скорости или высоте был возможен и при открытом люке. У самого люка, уцепившись за края, стоял еще один солдат, выглядывая вниз и наружу. Видимо, его поставили там на всякий случай, если экраны в рубке почему-то перестанут действовать или (что было более близко к действительности) пилот-новичок не всегда сможет интерпретировать правильно их изображение.

Полет должен быть коротким, это несомненно. Берсеркер находился где-то неподалеку, и его верные слуги-люди должны были доставить ему захваченный корабль. Тогда уже они смогут по-настоящему им заняться. Давая непосредственные инструкции, берсеркер сможет внедриться в пульт управления, ассимилировать в себя бортовой компьютер и превратить разнообразные системы корабля в собственные электронные придатки. А потом настанет очередь двигателя… Его конверсия в машину смерти будет проделана на Горе Богов, или, если это будет неудобно, берсеркер перенесет себя и своих верных прислужников в другое, безопасное место, например, на необитаемом севере, и там подготовится к убийству планеты.

Через экран в своей каюте Суоми мог наблюдать многое из того, что показывали экраны рубки. Проспал он недолго — снаружи все еще был яркий день.

Он наблюдал, как уходят вниз покрытые лесом склоны Горы Богов, как немного наклоняется горизонт. Одновременно Суоми почувствовал, как накренился «Орион» в руках неумелого пилота, когда он начал двигать корабль горизонтально, в сторону вершины. При таком низком, медленном полете возиться с искусственной гравитацией не имело смысла.

Через интерком в каюте Суоми были слышны голоса тех, кто находился в рубке, и тех, кто следил за полетом снаружи.

— Шенберг, — с напряжением в голосе сказал Лачейз. — На панели системы жизнеобеспечения горит желтый свет. Что это значит?

— Минуту, — сказал усталый голос Шенберга. — Суоми казалось, что он говорит словно бы из-за кулис сцены. После небольшой паузы, очевидно, включали экран, чтобы Шенбергу было лучше видно, он объяснил: — Все в порядке, это не страшно. Просто напоминание, что открыт внешний люк, и внутренние перегородки безопасности отключены, чтобы позволить вам пилотировать яхту таким образом. Напоминание, чтобы вы случайно не выскочили в открытый космос. — Неизвестно, какое на него было оказано давление, но Шенберг проявлял исполнительность.

Теперь корабль был непосредственно над городом, плывя, как воздушный шар, с молчащими двигателями, всего в нескольких метрах от самых высоких крыш.

— Выше, Лачейз! — отрывисто приказал новый голос, и Суоми увидел священника высшего ранга, в красно-белой одежде, нервно развернувшего свое кресло. Его руки возбужденно жестикулировали. Лачейз дернулся, пытаясь выполнить команду. Корабль, раскачиваясь, прыгнул вверх, люди в рубке вцепились в свои кресла и стойки, с тревогой глядя на пилота. Немного покачавшись, корабль снова был взят под более-менее постоянный контроль.

— Нужно было дать мне больше времени для тренировки! — протестуя, пробормотал священник-пилот.