Читаем Звезда Берсеркера полностью

Тупелов, чувствуя себя самоубийцей, но и не решаясь посылать кого-то в эту экспедицию приказным порядком, сам вызвался быть первым разведчиком. Ему никто не возразил, а других добровольцев не нашлось, что, впрочем, не слишком сильно его расстроило. И как только он был облачен в скафандр, он вышел из люка шлюза наружу. Единственное, о чем он теперь думал и чего опасался, что материализовавшаяся в воздухе серая лента цепко поймает его поперек туловища. Что ж, по крайней мере, можно будет пощупать руками, что это за чертова субстанция.

Он выбрался наружу через вспомогательный аварийный люк — крышка его была толще собственной высоты и ширины. Проем люка бесшумно и бесследно исчез за спиной Тупелова, едва он сделал первый шаг за пределами корпуса. Этот шаг принес Секретарю некоторое облегчение — серая лента вела себя вполне миролюбиво, первый признак космической болезни — тошнота, — тоже не испугала его больше — гравитация, как и докладывали приборы, была нормальной. Его ноги в мощных ботинках скафандра упирались в серую полосу, и направление гравитации было точно перпендикулярно плоскости серого вещества.

Во всех направлениях бежали другие полосы и петли, ближайшая — в сотне метров от Тупелова. Серые, совершенно безликие, эти полосы казались прямоугольными в сечении, хотя некоторые, как он заметил, имели сечение круглое. Все это было залито веселым, ярким и не имеющим видимого источника светом, к тому же, сильно рассеянным, потому что нигде не было видно теней. Лента, на которой он стоял — аварийный люк был избран именно из-за ее близости — имела метров пять в ширину, и когда он осторожно подошел к краю, то обнаружил, что толщиной она примерно в метр. Поглядев вниз, он увидел новые и новые ленты, а самые дальние из них виднелись на фоне чего-то очень похожего на светлое серое небо. Оно ничем не отличалось от такого же «неба», которое Тупелов видел слева, справа, вверху.

— Сэр, вы слышите меня? Сэр, это мостик.

Да, не стоило так долго молчать. Нужно было сразу дать им знать, что у него все в порядке.

— Слышу вас, мостик. Пока что данные приборов полностью подтверждаются моими непосредственными ощущениями. Я стою прямо на серой полосе, хотя понятия не имею, что это такое. Субстанция кажется слегка упругой. Гравитация — нормальная. Индикаторы скафандра подтверждают присутствие воздуха. Полковник Маркус!

— Сэр? — В голосе Франка слышалось легкое удивление.

— Почему бы вам и Темисвар не выбраться из разведчика? Может, вам удастся пройти по ленте, ведущей в мою сторону.

— Слушаюсь, сэр.

— Иенари?! А почему бы вам тоже не выйти наружу? Попробуем разобраться, из чего же сделаны эти полосы.

Доктор подтвердил согласие — он выйдет наружу, как только наденет скафандр. Возможно, в скафандрах и не было нужды. Но Тупелов пока не собирался снимать свой. И пока, ожидая коллег, он продолжал описывать окружающее для всех, кто его слушал, а его аудитория, несомненно, включала весь экипаж «Большого К.».

— Даже на большом расстоянии нет ни малейшей дымки. Ленты и петли расположены без видимого порядка, не заметно также и никаких опор. Совершенно непонятно, что держит их на весу. Температура воздуха в том месте, где я нахожусь, — ровно восемнадцать градусов по Цельсию. Ветра не заметно. Да, работы тут хватит, так что лучше поскорее заняться анализом.

Он сделал паузу, тяжело дыша. Даже внутри костюма он чувствовал свежий грозовой запах озона. Воздух был насыщен ионами, как в горах или после грозы.

Серый свет заливал серые полосы, но общий эффект почему-то был вовсе не таким унылым, как можно было ожидать. Во всем чувствовалась какая-то перламутровая свежесть, словно после освежающего очистительного дождя.

Элли Темисвар, приближаясь к Тупелову по участку полосы, почти перпендикулярному тому, где стоял Секретарь, шагала явно без особых усилий, совершенно нормально, демонстрируя, что гравитация здесь везде направлена под прямым углом к плоскости. Элли легко, как опытный спортсмен, перепрыгивала с ленты на ленту в местах их пересечения, и направление «низа» менялось вместе с лентой. Она была первой, кто добрался до Тупелова. Секретный рапорт Ломбока, который Секретарь выслушал перед тем, как покинуть Солнечную Систему, не снимал с нее полностью подозрений в приверженности идеям «добро-жизни». Но Тупелов удовлетворился ее рассказом о похищении силой, и за долгое время полета не имел причин менять свое отношение к Темисвар. Во всяком случае, он сам взял в полет одну из матерей Мишеля, так почему бы и врагу не поступить аналогичным образом.

— Мисс Темисвар, — обратился он к ней. — Вы уже бывали здесь, не так ли?

— То есть, тот ли это Тадж, который я описывала вам? Не сомневаюсь в этом, хотя в прошлый раз все выглядело совсем иначе.

— Да, это абсолютно не соответствует той картине, которую я представлял себе по вашим описаниям.

— Да, конечно. — Приподняв подбородок, она, прищурясь, смотрела куда-то вдаль. — Но ощущение — оно меня не обманывает. Это то самое место, наверняка. Как новая комната в доме, где вы уже бывали. Вы понимаете, о чем я?