Читаем Звезда Берсеркера полностью

Мишель тут же изменил курс, направив его точно к темному объекту. Чистое холодное любопытство заставило его в этот момент позабыть, что когда-то у него была иная цель. Внимание его полностью привлекал странный объект, находившийся впереди, на фоне черной туманности. Размеры его, очевидно, были гигантскими, больше, чем у любой звезды, но форма его была неправильной, так же, как и интенсивность излучения. Спектр сильно уходил в сторону голубого конца. И даже еще более коротких волн. Ланселот, очевидно, фильтровал его, защищая глаза Мишеля от полного удара радиации.

Даже на субсветовой скорости угловые размеры непонятного объекта увеличивались заметно глазу. И внезапное переключение масштаба и типа восприятия с ошеломительной силой показало Мишелю, что на самом-то деле в черной туманности имелся просвет, сквозь который сияло нечто, находящееся за покровом темной пыли.

По мере приближения, интенсивность света увеличивалась, казалось, этому усилению не будет предела. Размеры просвета тоже росли. И когда Мишель преодолел последние барьеры темного вещества туманности, он с удивительным спокойствием осознал две вещи: во-первых, что он, очевидно, находился где-то очень далеко от нужной ему туманности Черная Шерсть, во-вторых, что теперь у него появился реальный шанс эту туманность найти.

Впереди горели мощные скопления Ядра Галактики.

Потом, очень долго, неизмеримо долго, Мишеля преследовало чувство, что он взбирается на гору, или — плывет вверх по склону. Ему приходилось постоянно работать руками и ногами, но, благодаря Ланселоту движения не утомляли его физически.

Разметав руки, словно большие крылья, он плыл — или летел? — оседлав течения силовых струй ткани Галактики, направляясь к их почти предельному краю — Северному Полюсу Галактики. Глобулярные звездоскопления окраины Галактики горели внизу, подобно голубоватым громадным лампам. От каждого пальца Мишеля Ланселот протянул по километру квазивещественного сетевого плетения. От ног Мишеля вился назад гагантский хвостовой плавник, словно язык призрачного пламени.

Он достиг предельной высоты — здесь ему приходилось прилагать заметные усилия даже для того, чтобы остаться на месте. Он достиг зенита своего подъема и получил то, что ему было нужно. Под ним распростерлась единственная подлинная карта всей Галактики: сама Галактика.

В грубом приближении он видел нечто вроде ночного громадного суперполиса, видел его как бы с низко повисшего флайера. Титанические магистрали спиральных рукавов явно были изогнуты немного сильнее, чем должны были быть на самом деле, но это был, несомненно, результат их удаленности от точки наблюдения, в которой завис Мишель — он видел их разные секции в разное время их существования в цикле вечного вращения. А огненные облака Ядра, пылавшие где-то в десятке тысяч световых лет внизу, под Мишелем, невозможно было разделить на отдельные точки звезд даже с помощью зрительных возможностей Ланселота.

И Мишель не мог избавиться от первого впечатления — Ядро, подобно базе берсеркеров на экране корабля добро-жизни — как давно это было! — выглядело как-то неправильно. Что-то здесь было не так. Хотя он не мог уловить, что, ни назвать природу этой ненормальности.

И пока он таким образом рассматривал карту, по которой ему суждено было проложить курс домой, он продолжал анализировать какой-то отвлекающий поток радиации, пучок частиц, падавший со спины. Частицы такого рода были совершенно незнакомы Мишелю. Возможно, это были даже не частицы, а нечто другое. И эти «частицы» никогда не попадали туда, где за щитами туманностей лежали дороги между внутренними мирами, где до сих пор вел свое существование маленький род человеческий. Не существовало еще звездолетов, подумал Мишель, способных забраться на такие широты Галактики.

Неизвестное дышало ему в спину, звало и манило.

Ловким движением пловца он повернулся спиной к живой карте Галактики, хотя сердце его при этом сжала тревога. Теперь он как бы плыл на спине. Перед ним простирался настоящий космос, а спирали красного и белого свечения, и черные мешки, и прочие удивительные экспонаты звездного музея-карусели превратились в мелкие искорки на самом краю видимого глазом пространства. Межгалактическое пространство манило его, но он не мог ответить на этот зов. И он повернулся к зову спиной, чтобы снова искать свой дом.

По старым приключенческим книжкам и по обрывкам разговоров с людьми, которые разбирались в астрогации — в тот короткий период его жизни, когда он обращался с такими людьми, — Мишель теперь составил план поисков дома. Избрав один из спиральных рукавов, он с терпением машины принялся сканировать его основание.

Наконец он с Ланселотом обнаружили черное пятнышко, размерами и формой вполне походившее на Черную Шерсть.