Читаем Звезда балета полностью

С каждым часом девушка все больше волновалась. Перед балериной Риппл стояла задача не только хорошо исполнить свою роль в день премьеры. Ей необходимо было еще и уладить свои любовные дела. Нет, речь шла не просто о любовных отношениях, но обо всей ее жизни, замужестве и тех переменах, которые с ним связаны. После представления Риппл должна будет увидеться с Виктором. Она уже знала, что именно тогда придется окончательно переговорить с ним и принять определенное решение.

II

Отец и мать Риппл не предполагали быть в театре на ее выступлении. Они находились в Ливерпуле с Ультимусом. Как раз в это время у мальчика случился приступ аппендицита и предстояла операция. Ее семья была при нем. Из всех пяти братьев Риппл один только Джеральд, восемнадцатилетний красавец-студент, должен был присутствовать на первом настоящем дебюте своей сестры. Джеральд заявил, что к первому представлению «Русалочки» постарается вырваться из Оксфорда. Он и еще несколько его университетских друзей сложились, чтобы купить ложу.

«Конечно, будет Виктор, – думала Риппл, – но он не родственник. Странно думать, что человек, за которого я собираюсь выйти замуж, не имеет никакого отношения к моей семье. Даже если бы он был моим мужем, то все-таки в одном отношении он не может быть мне так близок, как родной брат. Я имею в виду годы совместной жизни, в которой он никогда не принимал участия. Детские воспоминания и мелкие события, шутки и поговорки, которые лишены всякого смысла вне семейного крута. Разные общие переживания связывают меня с братьями. С возлюбленным все обстоит иначе, на его долю выпадают другие отношения, но только не эти».

В ее памяти всплыли забытые годы жизни в Уэльсе вместе с мальчиками. Тогда все мелочи не казались такими значительными. Странно, что Риппл, как раз в то время, когда у нее появилось столько новых интересов, упорно возвращалась к старым временам и цеплялась за воспоминания о них – о доме на холме, о старой детской, о чае в школе с приготовленными дома бутербродами, густо намазанными маслом и вареньем, о том, как мальчики собирались обратно в школу. Она вспомнила, как однажды, в первый вечер пасхальных каникул, в передней появился Джеральд, выросший из своего пальто, и поздоровался с матерью ломающимся, сначала пронзительным, а затем внезапно охрипшим голосом.

Миссис Мередит вскрикнула: – Дорогой мой мальчик, у тебя болит горло! – Джеральд молодым баритоном запротестовал: – Нет, я не болен, мама. Я всегда так теперь говорю.

При этом смешном и случайном воспоминании глаза Риппл наполнились слезами. Без всякой на то причины, без причины! Она находила странное облегчение в том, что Джеральд будет присутствовать на спектакле. Девятнадцатилетняя девушка думала: «Чем старше становишься, тем больше значит родная плоть и кровь. В сравнении с Джеральдом, даже Виктор – кто он мне? Чужой. Конечно, я никогда не скажу ему об этом. Но как я рада, что Джеральд, мой брат, будет здесь в субботу».

III

Наступила суббота, и с утра день был похож скорее на апрельский, чем на июньский; яркое солнце по временам закрывали тучи, и собирался дождь.

Риппл проснулась в тревоге.

Она испытывала хорошо знакомое ощущение, что в тот момент, когда она откроет глаза, что-то должно случиться. Что же именно? Она окинула взглядом желтые стены своей комнаты и фриз с черными пантерами, Глаза ее остановились на стоявшем на камине единственном украшении, которое она привезла из дому: это была старинная чаша из резного стекла, наполненная морскими раковинами, которые Риппл собирала на взморье в Уэльсе.

«А, – вспомнила она, – сегодня первое представление «Русалочки»!». За завтраком Риппл услышала знакомый стук в дверь. Она открыла. Показалась рука в перчатке и голова без шапки с поднятыми вверх, как венец, очками над лицом, тронутым легким загаром.

– Доброе утро, Риппл, – произнес веселый голос. – Сегодня великий вечер, а? Ну, желаю счастья и удачи! Я решил перед отъездом заглянуть к вам и пожелать всего наилучшего.

– О, Стив, благодарю вас. Посидите минуту, можете? Не хотите ли кофе? Тут его много, позвольте вам налить! – крикнула Риппл, вскочив, чтобы принести еще чашку.

Юноша сел и снял перчатки, «Опять новые», – отметила про себя она. Это было его единственным щегольством – почти каждый день менять перчатки. Обычно мотоциклисты отличаются неряшливыми руками и ногтями, но Стив весьма заботился о своих. Его тонкие руки были всегда чистыми и ухоженными, ногти – безупречны и изящно закруглены на концах. Риппл разглядела руки молодого человека, в остальном одетого довольно небрежно, пока он сидел, пил с ней кофе, принимал от нее розовое яблоко и засовывал его в карман затвердевшей от жира куртки.

– Получили билет, который я вам послала? Вы будете сидеть в первых рядах, Стив!