Читаем Звезда полностью

Случилось это в начале апреля, когда снег уже почти везде стаял, а по обочинам провинциальных дорог, узких и колдобистых, с продавленной до осей колеей, зазеленела свежо и ярко молодая трава. К отъезду готовились долго, с томлением и подсчетом дней, а выехали в такой спешке и неразберихе, будто бы в Оренбург входили вражеские танки. Сорок километров курсантов везли на крытых грузовиках, а потом высадили в открытом поле, которое и оказалось летним лагерем. Настоящих зданий в лагере было совсем немного: длинный барак с частоколом антенн на покатой крыше (штаб и офицерская казарма), большой дощатый сортир на десяток посадочных мест и кирпичная (что удивительно!) баня. Жилья для курсантов не наблюдалось – только отрытые ячейки для палаток. Пришлось сразу впрягаться – под команды офицеров и при активной помощи инструкторов по летному делу, которые приехали в лагерь еще на заре, курсанты начали ставить большие брезентовые палатки, настилать досками полы.

С задачей справились до сумерек, потом пошли ужинать. В столовой, занимавшей одно из крыльев штаба, оказалось довольно уютно: вместо привычных длинных столов были расставлены небольшие ресторанные столики на четырех человек, накрытые чистыми белыми скатертями и сервированные по всем правилам ресторанной науки. Курсанты, честно говоря, давно отвыкли от такого сервиса и очень смущались, садясь за столики в заляпанной грязью и в провонявшей потом форме. Ужин поразил еще больше – официантки принесли огромные тарелки с двойной порцией обжаренной картошки и свиными отбивными, к этому можно было взять еще и бутерброды с сыром или ветчиной, а вместо компота здесь полагались натуральные соки. Оказалось, что именно так и выглядит «летная норма» – стандартная кормежка летчиков, отличающая их особый статус перед другими родами войск. Наелись до отвала, после чего всех повели в растопленную баню, где курсантов окончательно разморило. Юра даже не сумел запомнить, как в тот вечер добрался до своей койки, но уснул он совершенно счастливым…

Следующим утром состоялось первое построение курсантов на аэродроме. Без обычной и ставшей привычной зарядки их вывели на взлетно-посадочную полосу, где разбили на звенья, а звенья – на экипажи. Там же и тогда же Юра Москаленко познакомился со своим летным инструктором и с первым «своим» самолетом – «L-39 Aero» чехословацкого производства. В этот день Юра стал самым настоящим летчиком. Начался его личный, долгий и трудный, путь в небо.

22

«L-39», «Элка» – хорошая, надежная машина. Недаром ее используют в качестве самолета первоначального обучения в большинстве авиационных училищ Советского Союза.

Как и положено, на первом этапе курсанты изучают ее материальную часть, сдают экзамен. Затем – зачетные прыжки с парашютом, изучение азов летной и штурманской дисциплины. И наконец – первый полет на «спарке» (двухместный учебный самолет) со «шкрабом» (инструктором по летному делу).

С изучением материальной части и экзаменом курсанты справились без проблем – они уже изучали «Элку» в стенах училища, прекрасно знали расположение и назначение любых клапанов, переходников и трубопроводов – и хотя многие считали эту науку избыточной (ведь они собирались стать летчиками, а не механиками), но вникали в нее с большим прилежанием – всё-таки это была первая машина, которую им предстояло обуздать и вписать в свою летную книжку. Да и офицеры, преподававшие матчасть, старались как можно доступнее донести информацию до курсантов, рассказывая не просто о клапанах, зазорах, материалах, оборотах двигателя, температурных деформациях, ударный нагрузках и так далее – но и поясняя на примерах из богатой практики, что сделается с самолетом или курсантом, засорись этот клапан или случись на этом кронштейне деформация под воздействием ударной нагрузки. Примеры из практики внушали уважение, а ко всему прочему офицеры часто проводили практикумы по матчасти в виде игры, обрисовывая курсантам различные гипотетические ситуации и требуя ответа, какая именно неисправность могла к такой ситуации привести, – так чисто теоретический курс превратился в весьма познавательное и увлекательное действо.

Подготовка к прыжкам и сами зачетные прыжки с парашютами прошли на удивление буднично, словно курсанты занимались ими каждый день. Прыгали группами по девять человек. Если кто из курсантов и боялся прыжка, то старался этого не выказывать – страх опозориться перед однокурсниками оказался посильнее страха высоты. Да и смешно летчику бояться высоты!