Читаем Зорге полностью

Дополнительными источниками, как отметил «Рамзай», значительно менее информированными в этом вопросе, стали германский и итальянский военные атташе, а также Мияги, по своим каналам отслеживавший данные о передислокациях соединений японской армии из Японии в Китай и обратно. Об объемах присланных в Москву материалов можно судить по обрывочным данным, сохранившимся в архивах известного ведомства до наших дней: за февраль 1941 года «Рамзай» передал (не считая радиограмм!) 567 фотоснимков секретных материалов, из которых большая часть тогда же была признана «весьма ценными». За май – более 100 печатных листов, включая экономические и производственные данные о японской военной промышленности. По большей части это была уникальная, максимально детализированная техническая информация, в том числе о разработках новейших типов японских самолетов, но она устраивала Центр лишь частично. Так, в ответ на доклад «О посещении заводов Мицубиси» Москва приказала: «Ввиду важности вопроса установите личным обмером действительную площадь заводов, как действующих, так и новостроящихся…»[529]

Привычная двойная логика Центра, одновременно признающего сообщения Зорге «ценными» и «весьма ценными» и расценивающего его самого как то заслуживающего, то не заслуживающего доверия резидента, вполне ожидаемо проявилась в одном из самых больных вопросов. Верная своему прошлогоднему обещанию, Москва с 1941 года сократила финансирование резидентуры «Рамзая» с января на 30 процентов, а с марта перевыполнила свой план и срезала еще 20. В ответ Зорге довольно робко попросил денег за февраль и сообщил, что, выполняя приказ Центра, изучает возможность вербовки еще одного агента по военной линии, а это потребует дополнительных расходов. Кем был этот человек, резидент не сообщил (мы и сегодня ничего не знаем о нем), но получил ответ без промедлений: вербуйте, и пусть он – завербованный японец – сразу и немедленно сообщит данные о новых истребителе, винтовке и пулемете. Оплата сдельная. Никто никогда не узнал, почему в Москве решили, что неизвестный им кандидат, не только еще не проверенный, но даже установочных данных на которого сообщить не успели, располагает нужными Центру сведениями именно по указанным видам вооружений[530].

7 февраля «Рамзай» снова запросил финансирования, которое по-прежнему не было получено: «…мы остро нуждаемся в деньгах». 10 февраля: «…мы снова, как, впрочем, и неоднократно за долгие годы работы здесь, остались без денег… При здешних тяжелых условиях работы и при системе здешнего контроля мы считаем необходимым напомнить, что не совсем удобно, если Вы каждый раз будете ожидать с переводом денег пока мы окончательно “прогорим”». Речь при этом шла только о суммах на деятельность резидентуры: оплаты агентов – тех, кто брал деньги, расходы на конспиративные квартиры, пленку, дорогостоящие детали для рации, переезды, непрерывные походы по ресторанам, ибо в Японии нет иных мест для приватных разговоров – такова национальная традиция, и т. д. Средства для легализации разведчики зарабатывали сами.

Чуть позже, в феврале, Зорге снова запросил отпуск:

«Дорогой господин Директор!

Как Вам известно, в прошлом году Фриц был очень тяжело болен. Это просто чудо, что он до некоторой степени снова поднялся на ноги. Но необходимо считаться с тем, что тяжелый сердечный недуг, которым он страдает, может снова вернуться.

В последние месяцы у меня также были очень неприятные сердечные припадки. Плюс к этому – тяжелый грипп.

Так как мы работаем в этой стране беспрерывно с очень давних пор, то это естественное последствие нашей работы при здешних исключительно тяжелых условиях совершенно не удивительно. В смысле здоровья мы все здесь в этой стране постепенно сходим на нет. Однако, чтобы этот процесс по возможности продлить, мы просим Вас, как я, так и Фриц, разрешить нам в апреле, самое позднее в мае, трехнедельный отпуск. Мы нуждаемся в нем исключительно сильно. Конечно, в случае, если произойдут чрезвычайные события, мы не возьмем отпуска. Мы просим Вас разрешить нам принципиально трехнедельный отпуск, а уж мы сами решим вопрос о времени.

Мы, наконец, еще раз просим серьезно продвинуть вопрос о заместителе Фрица с указанием данных о его национальности и, вообще, положения с тем, чтобы выяснить возможности его легализации и пр.

Мы просим также навести окончательную точность в вопросе обеспечения нас деньгами. Необходимо, чтобы мы вовремя получали деньги, требуемые нам для работы, небольшой резервный фонд для чрезвычайных расходов, а также, чтобы мы имели постоянный резервный фонд на случай необходимости.

Сердечный привет,

Ваш верный Рам.»[531].