Вадим любил смотреть по телевизору вечерний выпуск криминальной хроники. Он наливал себе чай, садился в кресло рядом со столиком, на котором стояла фотография матери, и открывал пакет кукурузных палочек. Перед этим он непременно извинялся:

— Мам, я немного поем, а потом обязательно почищу зубы!

Ему казалось, что мать на фотографии улыбается: значит, разрешает съесть палочки. Если он не видел улыбки — мама сердилась на него. Но сегодня он был хорошим мальчиком.

— Смотри, мама, начинается…

Сводку происшествий о пожарах, разбоях и кражах он смотрел без интереса. Напрягся тоща, когда стали показывать людей, объявленных в розыск. Голос у ведущей был низкий, жесткий, поэтому слова о пропаже людей слышались еще отчетливее, ярче. Но того, чего ждал, Вадим пока не услышал. Хотя…

— В подвале одной из московских пятиэтажек сотрудниками уголовного розыска был обнаружен труп женщины. Никаких документов у жертвы найдено не было. Просьба ко всем, кто знает или видел эту женщину, позвонить по телефонам оперативной части…

На экране появилась ее фотография, и Вадим подумал, что тот, кто снимал, ничегошеньки не понимает в женской красоте.

Вадим привстал с кресла, напрягся каждый мускул в теле. На лбу выступил холодный пот. А потом все разом прошло, он обмяк и свалился в кресло кулем. На фотографии она совсем не выглядела Золотой Рыбкой — женщина как женщина. И на маму абсолютно непохожа.

— Я опять ошибся, — повернулся он к фотографии матери. — Это не ты. Но я буду искать и обязательно найду, я знаю!.. Спокойной ночи, мама!

Вадим выключил телевизор, поцеловал фотографию матери и отправился в ванную комнату чистить зубы. Внутри тлела обида. Они не поняли его. Испортили его работу, и о нем опять ни слова не сказали. Словно его и нет. Но ведь он есть!

— Я есть! — сказал он своему отражению в зеркале, впрочем, оно смотрело на него безучастно. Тоже, наверное, думает, что он маленький винтик в огромном механизме.

Но это не так! Он, тот самый винтик, может заставить ходит на ушах десятки человек! Или еще больше. Главное, чтобы о нем узнали.

Перед тем как лечь в постель, он проведал больную рыбку. Зизи плавала вяло, на стук по стеклу не отзывалась.

— Бедная моя рыбка! Выздоравливай, пожалуйста!

Он отодвинул шторы, открыл настежь окно: ночь была душной. Разделся, надел пижаму и лег, закинув руки за голову. Впрочем, маме это не нравилось. Вадим лег на бок, свернулся калачиком и, тихонько раскачиваясь из стороны в сторону, заснул.

Глава 7. Встречи

Встречаться с родственниками жертв всегда непросто. Но в их работе без этого никак нельзя.

С утра Семен навестил Ивлевых. Они жили в обычной двухкомнатной квартире без роскоши, но и не бедствуя. Он разглядывал недавно купленную мебель, книги в шкафу за стеклом, ровный ряд хрустальных фужеров. Чистенько, ухоженно, но как-то одиноко, безрадостно.

Мать Веры Ивлевой пригласила Семена на кухню, налила ему чай, подала печенье. Сама села напротив, перебирая старческими пальцами складки на фартуке. На ее лице застыло смирение, покорность тому, что произошло. Иногда она поднимала голову, и на Семена смотрели выцветшие пустые глаза.

— Почему вы снова пришли? Выяснилось что-то новое? — спросила она.

— Убили еще одну женщину, — не стал он скрывать. — Мы считаем, что это тот же человек.

— Как страшно! — выдохнула она. — Еще одна! Как ее убили?

— Так же…

В подробности он вдаваться не стал.

— А от меня вы что хотите? — спросила собеседница.

— Простите, Марья…

— Николаевна, — напомнила она. — Я все рассказала в прошлый раз. Вера… Вера была замечательной дочерью, любящей матерью… Что еще? У нее было много друзей, на работе ее уважали. С детьми она ладила. С личной жизнью вот не везло… Первый муж умер, оставив с двумя детьми на руках. Потом Миша… Он неплохой человек, но очень ревнивый. Следил за каждым ее шагом. Она так устала от этого, что решила бросить его. А Миша стал приходить и скандалить. Но я уверена, что он не мог убить Веру… Михаил любил ее.

Семен слушал внимательно, но ничего нового пока не всплыло.

— Скажите, Марья Николаевна, после того как Вера рассталась с Михаилом, у нее кто-то был?

— Был, — кивнула та. — Я уже говорила… Но кто он, понятия не имею. Вера сказала о нем как-то вскользь — стеснялась, что ли.

— Почему?

Марья Николаевна покачала седой головой.

— Не знаю. Только думаю…

— Что? — подтолкнул ее Семен.

— У них была большая разница в возрасте.

— То есть он мог быть моложе? Почему вы так решили?

Марья Николаевна замешкалась, подбирая слова.

— Вера… была очень… чистоплотна, что ли, в таких делах. Она никогда не связалась бы с женатым мужчиной или с тем, кто моложе, с иным социальным статусом… Не стала бы встречаться с пьяницей — всегда думала о детях.

Она заплакала, вспомнив о внуках-сиротах. Семен налил в стакан воды, поставил перед Марьей Николаевной и подождал, пока она немного успокоится.

— Марья Николаевна, давайте еще раз подумаем, вдруг вы знаете что-то, но не обращаете внимания? Любая мелочь.

Она ничего не припомнила, развела руками.

— Вот разве что…

Семен сделал стойку:

— Что?