— Да поможет нам, Юпитер, — громко произнес Фронелий. — Вперед, храбрецы.

Эквиций только злорадно засмеялся в ответ на этот бодрый призыв.

Патрикий Трулла испытал чувство, похоже на облегчение, когда увидел в неверном свете луны каменную ограду виллы Гортензия. Сам дом прятался за деревьями обширного сада, но, по слухам, он был достаточно велик, чтобы вместить сотню-другую обитателей. Гортензий был богат и в прислужниках-рабах не испытывал недостатка. Наверняка присутствовали на вилле и вооруженные сторожа, готовые отбить нападение воровской шайки, но вряд ли их насчитывалось более двух десятков. Виллы в окрестностях Рима грабили крайне редко, ибо для мелких жуликов риск был слишком велик, а крупные не нашли бы здесь богатой добычи. Разумные люди предпочитали хранить свои сокровища в более надежных местах. А выжига Гортензий в дураках не ходил никогда. Страх, охвативший было Труллу, прошел, как только он увидел за своей спиной вагилов, вооруженных до зубов и снаряженных как для битвы. Конечно, вагилы плохие наездники, но ведь не с клибонариями же им сегодня придется драться. Надо отдать должное Телласию, он действительно принял все необходимые меры для того, чтобы ночная прогулка двух римских патрикиев не закончилась печально. Трулла подозревал, что префект города Рима решил расправиться под шумок не только с мятежником Руфином, но и с ростовщиком Гортензием, которому задолжал немалую сумму. Что ж, у каждого свои проблемы. Трулла, на дух не выносивший ростовщиков, дравших с порядочных людей немыслимые проценты, готов был скорее посочувствовать Телласию, нежели Гортензию. И если ростовщик-кровосос ныне отправится в мир иной, это пойдет на пользу не только префекту города, но и многим другим жертвам этого отвратительного паука.

Нотарий Руфин почему-то не торопился приступать к героическим действиям по освобождению несчастной вдовы, и Трулла начал не на шутку беспокоиться. Чего доброго, молодой патрикий передумал или попросту испугался возможных последствий. С него, пожалуй, станется. И тогда сиятельный Трулла будет выглядеть в глазах Телласия круглым дураком и пустобрехом. Впрочем, пока что префект города не выказывал ни малейших признаков волнения. Обычно горячий и вспыльчивый, сегодня он являл собой образец римского хладнокровия и выдержки.

Вагилы расположились в небольшой оливковой рощице неподалеку от виллы Гортензия. Трулла и Телласий выехали на опушку, чтобы не прозевать начала атаки Руфина. Место для наблюдения было выбрано очень удачно, во всяком случае, Трулла, обладавший хорошим зрением, прекрасно видел закрытые ворота усадьбы. Он же первым заметил приближающихся всадников и указал на них Телласию. Появление этой странной пары стало полной неожиданностью для патрикиев. Префект даже окликнул ближних стражников, но их помощь не понадобилась. Трулла опознал в одном из всадников Эквиция. Появление управляющего в столь неподходящее время и в столь сомнительном месте слегка удивило патрикия.

— Так ведь ты, сиятельный, сам приказал мне следить за нотарием Руфином, — пожал плечами Эквиций. — Вот я и слежу.

— Значит, Руфин поблизости? — насторожился Телласий.

— Он уже проник в усадьбу, — вздохнул Эквиций. — Долго ли перемахнуть через забор.

Трулла даже крякнул с досады. Если бы не управляющий, они бы так и простояли всю ночь возле виллы Гортензия, пялясь, как бараны, на закрытые ворота.

— Я же выслал дозорных! — рассердился Телласий. — Они должны были следить за всей округой.

— Может, и следили, — усмехнулся Эквиций, — но меня твои дозорные не заметили.

Факт был налицо, и Телласию ничего другого не оставалось, как только руками развести. По словам Эквиция, мятежники укрыли коней в саду, а сами двинулись к вилле пешим порядком. Немудрено, что дозорные, ждавшие отчаянного нападения конных разбойников, проморгали их тихое проникновение на территорию усадьбы.

— Но ведь мы не слышали криков! — засомневался было Трулла.

— А кто станет кричать с ножом у горла, — удивился Эквиций. — У Руфина под рукой более сотни головорезов.

— Вперед, — обернулся к вагилам сиятельный Телласий. — Выносите ворота.

Повинуясь его голосу и жесту, триста всадников, облаченных в доспехи, черными коршунами кинулись на беззащитную усадьбу. Сиятельный Трулла, подхваченный волной из людских и лошадиных тел, скакал в первом ряду атакующих стражников, пытаясь припомнить, когда он отдал приказ Эквицию следить за Руфином и отдавал ли он его вообще.

Глава 7 Бойня

Высокородный Федустий был абсолютно уверен в успешной реализации своего хорошо продуманного плана. Его, правда, слегка смутило то обстоятельство, что сиятельный Телласий привел к усадьбе Гортензия триста городских стражников. Судя по всему, префект Рима всерьез опасался головорезов Руфина и не хотел рисковать. Зато Федустию эта его предосторожность создала немало проблем. Чего доброго легионеры, сидевшие в засаде, могли дрогнуть, столкнувшись лицом к лицу с вагилами. А этого допустить нельзя было ни в коем случае. Телласия и Труллу требовалось взять живыми или мертвыми на месте преступления.