Читаем Золото императора полностью

— Ты не единственный мой источник, патрикий.

— Разумно, — похвалил предусмотрительного гостя хозяин. — Мне остается только пожелать тебе успеха, Руфин. И еще — будь осторожнее, не разгуливай среди белого дня по городу. Поверь мне на слово, у Федустия под рукой очень опытные агенты, а ты представляешь для них лакомую добычу.

— Сегодня ночью я покину Рим, — вздохнул Руфин. — Вряд ли мы когда-нибудь увидимся, сиятельный Трулла, но я никогда не забуду ни твоей услуги, ни твоего доброго отношения ко мне.

Руфин крепко обнял на прощание смутившегося патрикия и выпрыгнул в окно. Трулла вздохнул и покосился на мешок с золотом. На ум ему почему-то пришла история Иуды, предавшего Христа, но он тут же себя обругал за столь кощунственные мысли. Во-первых, Руфин язычник, и всякий благочестивый христианин просто обязан держаться от него подальше, во-вторых, он мятежник, а следовательно, заслуживает кару не только божью, но и императорскую. Наконец, речь шла не о тридцати серебрениках. На кон был поставлен миллион. Римский патрикий — это вам не иудей, и за меньшую сумму он мараться не стал бы.

Высокородный Федустий слушал Пордаку с большим интересом. Причем этот свой интерес он даже не пытался скрыть. Префект анноны сидел у стола, а комит схолы тайных агентов прохаживался по обширному помещению, поглаживая чисто выбритый подбородок. Вообще-то христианину следовало отпустить бороду, но, к сожалению, борода Федустию не шла, более того, она делала его похожим на варвара, что сильно задевало его гордость. А комит тщательно следил за тем, какое впечатление он производит на людей. К счастью, он не был склонен к полноте и, дожив до сорока годов, сохранил почти юношескую стройность фигуры. В укор, кстати говоря, многим римским патрикиям, которых полная удовольствий жизнь превращала в расслабленных старцев еще в относительно молодые годы. И в результате империя буквально задыхалась от недостатка умных и деятельных людей.

— Значит, сегодняшняя ночь будет решающей, — сделал вывод из рассказа хитроумного подручного Федустий.

— Вне всяких сомнений, — кивнул Пордака. — Мой человек собственными ушами слышал разговор Руфина и Труллы. Меня смущают три сотни городских стражников, комит. Понятно, что Телласий не хочет рисковать, но нам это создает массу проблем.

— Мятежей без крови не бывает, — усмехнулся Федустий. — А у Телласия, кроме всего прочего, есть еще одна цель.

— Гортензий, — догадался Пордака.

— Именно, — подтвердил комит. — Префект Рима должен негоцианту сто тысяч денариев и сделает все от него зависящее, чтобы вырвать свою расписку из рук старика.

— Может, нам увезти с виллы Фаустину и ее дочь? — предложил Пордака.

— Ни в коем случае, — возмутился комит. — Этот Руфин не так прост, как тебе кажется. Он дважды перепроверил сведения, полученные вроде бы из надежных источников, не исключено, что проверит их в третий раз. Кто поручится, что среди слуг Гортензия не найдется предателя?

— А ты уверен, комит, что налет на виллу негоцианта можно выдать за мятеж против императора?

— Уверен, светлейший Пордака, — усмехнулся Федустий. — На этой вилле будет находиться человек, всей душой преданный Валентиниану. Именно этому человеку император поручил расследование злоупотреблений в префектуре Рима. Более того, этот кристально честный чиновник уже готовился известить божественного Валентиниана о коварстве префекта города Рима и его темных делах. Догадавшись, что его преступления раскрыты, сиятельный Телласий собрал своих сообщников и напал на высокородного комита Федустия, который, с помощью префекта анноны светлейшего Пордаки, сумел с честью выйти из сложного положения.

— Надеюсь, комит, что о моих промахах ты в докладе не упомянул?

— Разумеется, нет, — пожал плечами Федустий. — Вина целиком возложена на Телласия, которому вряд ли удастся пережить сегодняшнюю ночь. Доклад лежит на столе, Пордака, можешь его прочесть.

Префект анноны с большим интересом взял в руки пергамент и углубился в чтение. Его порадовал стиль комита схолы агентов. Сам Пордака никогда бы не смог столь полно и убедительно изобличить врагов империи. Сказывался недостаток образования. Зато Федустий оказался на высоте поставленной задачи. Из текста доклада вытекал очевидный вывод, что мир еще не видел больших подлецов, чем Телласий, Трулла, Модест, Корнелий, Сициний, Клавдий и Луций. Пордака быстренько подсчитал, сколько денариев получит казна после конфискации имущества главарей мятежа, и прицокнул языком от зависти. Жаль все-таки, что такие суммы проплывут мимо расторопного префекта анноны. С другой стороны, надо же и Валентиниану на что-то жить, у него ведь целая империя на руках.

— Нам бы только Руфина не упустить, — сказал Федустий треснувшим голосом. — А уж вытряхнуть из него украденное золото мы сумеем.

— Сколько у нас будет людей?