— Дался тебе этот Фронелий, — поморщился Пордака, уже потерявший интерес к разговору.

— Да не в Фронелии дело, светлейший, — рассердился Эквиций. — В варварах! Ты думаешь, они удивились проигрышу Фронелия? Они даже бровью не повели! У Грузилы глаз наметанный. Он мне сразу сказал, что эти люди совсем не те, за кого себя выдают.

— То есть не варвары?

— В том-то и дело, что варвары, но не простые, — поднял указательный палец к небу Эквиций. — Это вожди. Грузила три года прослужил легионером в Панонии и научился разбираться в тамошних людях.

— А хоть бы и вожди! — взъярился Пордака. — Мне-то какое до них дело?

Эквиций укоризненно глянул на префекта анноны и покачал головой:

— А я считал тебя умным человеком, светлейший… Впрочем, я ведь тебе главного не сказал. Сиятельный Трулла поручил мне выследить патрикия Руфина.

— Руфина?! — вскинулся Пордака.

— Это с ним он встречался в доме блудницы Лавинии и вышел оттуда сильно озадаченным. Теперь ты понимаешь, о чем я веду речь, светлейший?

— Не совсем, — задумчиво проговорил префект анноны.

— Золото, вожди варваров, Фронелий, Руфин, — четко и раздельно произнес Эквиций.

— Ты хочешь сказать, что именно эти люди ограбили обоз императора Валентиниана?! — озарило вдруг Пордаку.

— Ну наконец-то! — усмехнулся бывший раб. — Ты почти разочаровал меня, светлейший. Все-таки сытая жизнь плохо отражается на умственных способностях. Суди сам, Пордака. Прокопий поднимает мятеж, но сил у него кот наплакал. Чтобы ты сделал на его месте?

— Обратился бы за помощью к варварам, — пожал плечами префект анноны.

— Правильно, светлейший. Он это и сделал, послав к варварам преданного человека. Но Руфин опоздал. Прокопий был разгромлен Валентом раньше, чем подошли варвары. И что в этом случае делать вождям, у которых за спиной люди, жаждущие добычи?

— Грабить, — усмехнулся Пордака.

— Они это сделали, — кивнул Эквиций. — Заодно разгромив легионы Лупициана и Ацилия.

— Но зачем они приехали в Рим? — с сомнением покачал головой префект анноны. — Это же огромный риск!

— А может, дело того стоит, — задумчиво проговорил Эквиций. — Сдается мне, что Руфин о чем-то договорился с Труллой. Осталось выяснить — о чем именно?

— Ты проследил, где остановился Руфин?

— Увы, — развел руками Эквиций. — Он слишком хорошо знает город. Патрикий ускользнул от нас возле храма Юпитера. Возможно, скрылся за его стенами. Руфин ведь жрец этого бога. А авгуры никогда не выдадут своего.

Префект анноны смотрел на бывшего раба с восхищением — это сколько же ума хранит невзрачная, износившаяся оболочка. Какое счастье, что судьба свела Пордаку с этим незаурядным человеком много лет тому назад и он не оттолкнул протянутую руку. Впрочем, мудрено было оттолкнуть. Эквиций частенько подкармливал сына своего сурового приятеля то лепешкой, то куском мяса, а то и сладостями. Справедливости ради надо сказать, что и Пордака не забыл своего благодетеля и помог ему выкупиться на волю.

— Ты ведь ненавидишь Труллу? — прямо спросил Эквиция префект анноны.

— Тебе повезло, Пордака, — вздохнул гость, — ты родился сыном свободного гражданина Великого Рима. А я родился рабом. И мой отец был рабом. И мой дед был рабом. День, когда я увижу веревку на шее патрикия Труллы, будет самым счастливым в моей жизни.

— Как видишь, старик, наши желания сходятся, — засмеялся довольный Пордака. — Но я знаю еще одного человека, ненавидящего Труллу столь же сильно, как и мы с тобой.

— Ты имеешь в виду комита Федустия, — догадался Эквиций.

— Да, — кивнул Продака.

— Что ж, — согласился бывший раб. — Его поддержка будет для нас совсем не лишней. В случае крайней нужды он способен силой вломиться в храм Юпитера и учинить спрос с его жрецов. Но я бы не стал с этим торопиться, светлейший. Патрикий Руфин хитер, и в Риме у него наверняка найдутся помощники.

— Не беспокойся, старик, мы будем использовать Руфина как приманку, на которую сумеем выловить еще более крупную дичь.

— Бог тебе в помощь, Пордака, — поднялся на ноги Эквиций. — Если вам с Федустием удастся разорить едва ли не последнее пристанище язычников, тебе откроется прямая дорога в рай.

— Несмотря на все мои прегрешения?

— А что такое грех, Пордака, по сравнению с подвигом во славу Христа? Ты будешь в раю, мой мальчик, если сумеешь разрушить обитель дьявола. Сомнений в этом нет и быть не может.

Глава 4 Матрона