Читаем Золото императора полностью

— Они хотя бы дрались честно, — вздохнул Фронелий. — А вот Агилон сбежал еще до начала битвы. Попадись он мне сейчас, я бы задушил его одной рукой.

Память окончательно вернулась к Руфину. И хотя боль в голове не проходила, он все-таки мог вполне здраво оценить создавшуюся ситуацию. Жить патрикию оставалось всего несколько часов. Но и эти часы, подаренные щедрым императором Валентом, следовало провести с толком.

— Забыл спросить у Прокопия, где сейчас находятся Фаустина с дочерью, — посетовал на свою недогадливость Руфин. — Кстати, император успел на ней жениться?

— Прокопию не до того было, — усмехнулся Фронелий. — А Фаустину с дочерью он тайно отправил в Рим к патрикию Луканике. Не знаю, что будет с ними. Рано или поздно либо Валентиниан, либо Валент до них доберутся. Изведут ядом или придушат втихую, дабы ни у кого больше не возникло соблазна использовать их в своих целях.

Трудно сказать, любил ли Руфин Фаустину, но, во всяком случае, она не была ему настолько безразлична, чтобы вот так просто от нее отмахнуться. Тем более что в нынешних несчастьях вдовы императора Констанция виноват был именно Руфин. Это он привел в дом Фаустины Прокопия и уговорил ее поддержать самозванца. Призрак власти замаячил тогда перед честолюбивым патрикием, и он не устоял. А теперь смерть грозит не только вдове, но и ее ни в чем не повинной дочери.

— Долгов много у меня, — неожиданно произнес Руфин вслух.

— Это ты о чем? — не понял его Фронелий.

— Я виноват перед Фаустиной. А кроме того, я дал слово патрикию Кастрицию, что убью одного ненавистного ему человека.

— Это кого же? — полюбопытствовал Фронелий.

— Квестора Софрония.

— А я бы прибавил к нему магистра конницы Агилона, его тестя Арапсия, предавшего нас в Константинополе, и магистра Гумоария, так не вовремя перебежавшего на сторону Валента. А заодно придушил бы Петрония, уж слишком много на его руках крови моих друзей.

— Выходит, и у тебя долги? — усмехнулся Руфин.

— Ты, кажется, что-то задумал, патрикий? — насторожился Фронелий.

— Так ведь нам нечего терять, магистр, — спокойно сказал Руфин. — Ты сумеешь удержаться в седле?

— Почему бы и нет, — повел здоровым плечом Фронелий.

— В таком случае будь готов ко всему. — Руфин резко поднялся с земли и крикнул легионеру, стоящему неподалеку: — Эй, варвар, подойди.

— Бывают случаи, когда лучше быть варваром, чем римлянином, — последовал насмешливый ответ на латыни.

Фронелий захохотал, Руфин тоже не сдержал усмешки:

— Приятно встретить земляка вдали от родных мест. У меня к тебе просьба, легионер: найди магистра Агилона и передай ему, что я, патрикий Руфин, хочу его видеть.

— Первый раз слышу о таком магистре, — удивился легионер.

— Он перебежал на сторону императора Валента сегодня днем, — подсказал ему Фронелий.

— Ах, вы об этом, — брезгливо сплюнул легионер. — Его шатер в полусотне шагов отсюда.

— В таком случае держи плату за услугу. — Руфин снял шеи медальон на цепочке и бросил его земляку. — Он золотой.

— Вижу, — кивнул легионер. — Не извольте беспокоиться, патрикии, сделаю все, как велено.

Фронелий долго смотрел в спину уходящему римлянину, а потом обернулся к Руфину:

— Ты уверен, что Агилон захочет тебе помочь?

— Он захочет меня убить.

— Почему?

— Я знаю, что именно он сначала зарубил мечом Гермогена, а потом отравил бывшего префекта претории Набидия.

Ждать пленникам пришлось недолго. Посланный к магистру легионер вернулся в сопровождении самого Агилона. Видимо, бывший трибун, столь удачно изменивший императору Прокопию, не на шутку испугался за свою судьбу. И, надо признать, у него имелись основания для беспокойства. Гермоген был не просто комитом схолы агентов Валента, он был еще и близким другом тестя императора всесильного Петрония. А этот последний никогда не простил бы Агилону убийства своего верного соратника. В свое время Петроний и Гермоген отправили на тот свет немало константинопольских знатных мужей, обвиняя их в различных преступлениях. Многих они просто разорили под видом взимания налогов. Словом, Гермоген настолько хорошо послужил Петронию, что тот просто обязан был отомстить за его смерть.

— Чего ты от меня хочешь, Руфин? — зло зашипел Агилон, склоняясь к самому лицу своего злейшего врага.

— А ты разве не догадываешься, магистр? — усмехнулся патрикий. — Император Валент, согласно обычаю, обязан выслушать последнее слово приговоренных. И нам с магистром Фронелием есть, что ему сказать.

— И каким образом, по-твоему, я смогу вытащить вас отсюда?

— Нет ничего проще, Агилон. Никто не знает, что мы здесь. Договорись с охранниками, и они подыщут нам замену среди других пленных.

— Ты знаешь, в какую сумму мне это обойдется? — взъярился Агилон.

— А в какую сумму ты оцениваешь свою жизнь, магистр? — вежливо полюбопытствовал Руфин. — Речь сейчас идет именно о ней. Или ты рассчитываешь на доброту императора?

— Будь ты трижды проклят, патрикий, — процедил сквозь зубы Агилон и отошел.