Читаем Золото императора полностью

— Давайте не будем ссориться, вожди, — примирительно заметил рекс Труан, старый седой воин, прошедший с Германарехом рука об руку едва ли не весь его жизненный путь. Их развела вера. Труан не отрекся от готских богов. В последние годы они с Амалом почти не виделись. А вот теперь он опять сидит по правую руку от верховного вождя и ждет от него разумного ответа.

— Я поручаю Оттону Балту переговоры с русколанами, — сказал Германарех, пряча от вождей воспаленные глаза. — А ты, рекс Гул, попробуй связаться с беками Баламбера. Возможно, нам удастся заключить мир на приемлемых условиях.

Стоять на месте было глупо, и, видимо, поэтому Германарех отдал приказ двигаться на восток. И только тут выяснилось, что к воинскому стану за минувшую ночь прибились тысячи не только готских, но и герулских семей со скотом и пожитками. Похоже, Баламбер не терял время зря, и его орда, вытеснившая готов из Крыма, теперь взялась за герулов, заселявших земли, граничившие с Боспорским царством. Таким образом гунны отрезали Германареху путь на юг, оставив ему только одну дорогу — на северо-восток.

— Твои земли далеко, рекс Оттон, — сказал вестготу Гул, оглядывая скопище повозок, забитых женщинами и детьми, — а мои здесь, под боком. Я всегда был верным союзником Германа Амала, памятуя о том, что готы и герулы родные братья, но сегодня я должен позаботиться о своем племени.

— Я тебя не сужу, рекс Гул, — спокойно отозвался Оттон. — Ты вправе сделать выбор и за себя, и за своих людей. Но сам я никогда не пойду на поклон к Баламберу и буду биться с гуннами до последнего вздоха. Балты склонили головы перед Амалами, но кланяться чужакам с востока я не намерен.

Со стороны рекса Гула было бы безумием бросать Германа Амала, не заручившись словом кагана Баламбера. Поэтому его герулы, коих в живых осталось всего несколько тысяч, не стали отделяться от готов, а продолжили путь, полный горя и слез. Рекс Гул отлично понимал, что переговоры с гуннами будут тем успешнее, чем больше готов он сумеет увести из стана Германа Амала, а потому не оставлял усилий, дабы склонить разумных людей к примирению с Баламбером. И его старания не пропали даром. Готы были оглушены поражением, их вера в Германа Амала сошла на нет. Да и сам верховный вождь, казалось, утратил не только волю к жизни, но и остатки разума. Говорили, что он молит по ночам Христа о победе над гуннами, но, видимо, богу ромеев нет дела до несчастных готов, обреченных на страдания и смерть. Дозорные докладывали, что часть гуннской орды следует за готами и словно бы ждет чего-то, возможно, очередного подарка богов. Выйдя к границам чужой земли, готы остановились. Оттон Балт отправился к русколанам с просьбой о помощи, а рекс Гул решил, что сейчас наступил самый подходящий момент, чтобы развернуть коня в другую сторону.

В гуннском стане вождя герулов ждали, во всяком случае, ему так показалось. Гула сразу же провели в шатер бека Буняка, который командовал двумя туменами, состоящими из угров и венедов. Конечно, сил у бека было явно недостаточно, чтобы наголову разгромить остатки готского войска, да, видимо, Баламбер и не ставил перед ним такой задачи. Судя по всему, каган нацелился на богатейшие города Боспорского царства, а судьба уцелевших готов его волновала мало.

В шатре кроме Буняка находился еще один человек, смутно знакомый Гулу. После недолгого замешательства рекс герулов все-таки опознал в нем антского княжича Белорева, сыгравшего немалую роль в трагических событиях, развернувшихся близ Таны семь лет тому назад. Кажется, именно Белорев лишил девственности Прекрасную Ладу во время мистерии, посвященной богу Яриле. Сафрак и епископ Вульфила обещали большую награду за его голову, но антскому княжичу удалось ускользнуть от их ищеек за Дон. Судя по всему, он преуспел в чужой земле, если каган доверил ему тумен в десять тысяч копий.

— Садись, рекс Гул, — кивнул на дальний край ковра бек Буняк. Сам угр вольготно раскинулся среди подушек. Для княжича Белорева, привыкшего, похоже, к обычаям степняков, сидение на ковре трудности не представляло. А вот вождь герулов никак не мог обрести себя в непривычной обстановке.

— Мне очень жаль, рекс, что ты слишком поздно понял, в чем твоя выгода, — притворно вздохнул Буняк. — Мог бы и себя сохранить, и свою землю уберечь от разгрома.

— Не все же отличаются дальновидностью, бек, — усмехнулся в седеющие усы Гул.

— Это ты меня имеешь в виду? — хищно прищурился на герула угр.

— Нет, меня, — поспешил на помощь слегка растерявшемуся Гулу княжич Белорев.

— Что ж, — кивнул Буняк, — у антских вождей хватило ума понять, где их выгода. И теперь князь Бус обласкан каганом Баламбером, а лучшие из антов стали вровень с нашими вождями.

— Я на дружбу кагана не претендую, — спокойно сказал рекс на Гул. — Разве что — на милость.

— Вот это правильно, — охотно согласился с ним Буняк. — Так что ты можешь нам предложить, рекс?

— Под рукой у Германа Амала сейчас сорок тысяч воинов, это вдвое больше, чем у тебя, бек. Более половины из них готовы признать власть кагана и служить ему.