Заполнившее новую паузу молчание продержалось недолго, но было существенно глубже и насыщеннее прежнего. Когда голос Летти разорвал его, показалось, будто лопается что-то осязаемо-плотное.

— Мы — что? — спросила она.

На последней букве слова «что» голос Летти забрался на самую верхнюю октаву и, обломившись, зацарапал там острым краем.

Но ведь она знала ответ. Однако не позволила знанию просочиться в рассудок. А теперь факт лез из памяти, словно обглоданная драконья туша, превратившаяся в зомби, чтобы вечно преследовать убийцу.

Дантракс забрал все сокровище, превращенное в наживку, сбросил на гарнизон, и золото погрузили на корабль. А тот отправился на дно озера, кишащего рыбами-мутантами, которые вскоре очень сильно проголодаются.

— Нет, — сказала себе Летти и повторила: — Нет!

Увы, снова ни денег, ни перспектив. Но раньше будущее не включало полный Консорциум невероятно могущественных драконов, целеустремленно и неутомимо ищущих ее, Летти, смерти.

Летти посмотрела на Билла.

Это все он. Его вина. Его план. А она еще…

Святые боги!

Он же единственный путь к спасению, какой можно вообразить.

— Что же нам делать? — спросила она, ненавидя себя за слабость. И ненавидя его — за то, что он единственная оставшаяся надежда.

— Бежать, — сказал он, эхом возвращая ее же мысль. — Нам нужно бежать.

— Слишком поздно, — обреченно выговорил Балур. — Я слышу шаги. Много их.

Он встал, запустил руку за спину. Рука не нашла ничего.

— Где суть, мать его, мой молот? — спокойно спросил ящер.

О боги! Как будто мало проблем!

Увы, Билл не распознал бы смертельную угрозу, даже если бы она вдруг заговорила с ним в таверне, завела в свою комнату, опоила сонным зельем и ограбила подчистую.

— На дне озера, — простодушно сообщил он.

Где-то в нутре Балура лопнула материя мироздания, и сквозь прореху полилась злоба и ярость преисподней. Ящер встал над Биллом, словно вестник апокалипсиса.

Однако зловещую предубийственную паузу прервала толпа.

Балур не отступил — но замер, глядя в суеверном ужасе, как на ведущей к причалам улице появился Фиркин. Он возглавлял сильно потрепанное, окровавленное, ободранное, но очевидно торжествующее сборище.

— Пророк! — заорал Фиркин.

Билл поморщился.

— Господин! Повелитель! Изрекатель слов, падающих в уши тем, кто имеет уши! Мы пришли изречь слова для тебя! Донести тебе слова людей, имеющих уши! Слова и уши очень связаны! Они критически важны. Ибо так говорил ты, и так снова говорю я. И уже сказал.

Кажется, Фиркин не поладил с собственным красноречием. Он сердито дернул себя за бороду.

— Фиркин, — устало выговорил Билл. — Я не…

— Пророк! — завизжал старик. — Люди Африла принесли тебе великий дар!

Толпа ликующе заголосила. Фиркин глядел на своего пророка, лучась гордостью. Летти не совсем поняла отчего. Толпа несла только пот, грязь, лохмотья и разномастное оружие.

— Я не хочу… — начал Билл, но его никто не слушал.

Как и в прошлый раз.

— Люди Африла! — завизжал Фиркин. — Люди со словами и ушами для твоих ушей! Впрочем, часть с ушами не считается. Их ушами. Поскольку твои уши, определенно, часть события. Люди пришли с великими дарами для твоих ушей.

Фиркин заколебался и добавил:

— И глаз тоже. И ног. Практически для всех частей твоего тела.

Он снова заколебался.

— В общем, совсем для всех частей. Люди Африла приносят твоему телу великий дар, пусть даже некоторые телесные части и стыдные, и не очень симпатичные постороннему взгляду. Потому что нам не важны их взгляды — только рты. И слова. И дар, которые принесли тебе люди Африла. В руках. Так что они принесли тебе и свои руки. В переносном смысле, конечно.

За спиной Фиркина недовольно заворчали. Наконец-то он достал толпу! Летти уселась поудобнее. После такого дня хоть что-то приятное: возможность увидеть, как разъяренная толпа отрывает старикашке руки и ноги.

И тут Билл взял и так вот запросто спас мерзавца.

— Что за дар? — спросил Билл.

Летти закрыла ладонями лицо.

Толпа снова радостно загудела. Фиркин ухмыльнулся.

— Люди Африла дарят тебе Африл! — объявил он, продолжая ухмыляться.

59. Я — монарх всего вокруг

Казалось, солнце не слишком хотело вставать над запустением, когда-то звавшимся «город Африл». А когда встало, угрюмо поглядело на руины, полускрытые медленно расползающейся пеленой дыма.

— Расчетливое ублюдочное светило, — подумал Билл.

Он нашел здание, уцелевшее как минимум на две трети, поднялся по лестнице на третий этаж. Крыша обвалилась на улицу, унеся с собой изрядный кусок стены, так что глаз радовался виду города и полей за ним.

И — собирающейся толпы.

Солнце еще не успело встать, а люди уже явились посмотреть, что поделывает пророк.

Когда они успели его найти? Загадка. Наверное, следует сказать им что-то. Какие-нибудь мудрые слова.