Читаем Знак Вишну полностью

После вчерашних ночных размышлений мозговые полушария — Орест это явственно чувствовал — превратились в половинки чугунных ядер. Потянуло вдруг к черному «адлеру», к простой и понятной работе, не требующей особых умственных напряжений. Но печатать на машинке Еремееву не пришлось.

Майор Алехин подыскал ему другую работу.

В подвале ратуши, только что осушенном командой Цыбулькина, стоял сырой запах бумажной прели — размокшего архива альтхафенского магистрата. Именно здесь Алехин надеялся найти планы городских подземных коммуникаций: водосточной сети, канализации и кабельных трасс.

— Найдешь схемы — представлю к правительственной награде! — напутствовал Еремеева майор. В помощь лейтенанту отрядили молодого бойца из комендантской роты — длинного и тощего рядового Куманькова, который еще не успел забыть школьный курс немецкого, а для охраны — сержанта Лозоходова, вооруженного автоматом и гранатной сумкой.

Разбухшие листы расползались в пальцах, и приходилось очень осторожно отделять один документ от другого. Куманьков читал вслух заголовки папок и те, что могли представлять хоть какой-то интерес, передавал Еремееву для более детального изучения. Лозоходов поглядывал на них с верхних ступенек лестницы, курил румынские сигареты, не забывая, впрочем, посматривать в коридор сквозь полукруглый проем распахнутой двери.

Они проработали до самого вечера. Однако ничего существенного найти так и не удалось. Попадались пухлые дела с нудными отчетами по озеленению города, сметы на благоустройство старобюргерского кладбища и реконструкцию яхт-клуба, сводки, кадастры и прочая бумажная канитель. В записях о рождениях и смертях Орест обнаружил подписи пастора Цаффа. Оторвав кусочек листа с пасторским автографом, Еремеев в тот же вечер сличил его с подписью на отчете командира штурмовой группы. Не надо было быть графологом, чтобы убедиться, как разнятся оба почерка. Да и с самого начала нелепо было рядить духовника бомбейского консульства в мундир сапера-подрывника, специалиста по уничтожению дотов. Значит, оставалось искать Ульриха Цаффа в числе ближайших родственников пастора. Проще всего это было сделать сегодня, то есть расспросить при покупке вазы Диту, разумеется под благовидным предлогом, о семействе пастора и о нем самом. Но по дороге к кирке у Еремеева созрел на этот счет план столь же заманчивый, сколь и рискованный.

Дита встретила его все в том же бело-черном наряде, тщательно прибранная, слегка подкрашенная.

Она была оживленна и игрива. Так, поднимаясь по узкой лестнице, Дита попросила руку и крепко сжала пальцы «господина лейтенанта». Но и «господин лейтенант», парень не промах, не выпустил кисть спутницы ни когда лестница кончилась, ни когда они вошли в кабинет пастора. Более того, выложив приготовленные деньги на бюро, он взял и вторую руку девушки. Дита скромно потупила глаза.

— Фрейлейн Хайнрот, — голос Ореста звучал томно и проникновенно. — Я бы очень хотел снять комнату в вашем доме, чтобы видеть вас каждый день.

Фраза, приготовленная заранее и отрепетированная по дороге, произвела должный эффект.

— Боюсь, что это будет сложно, господин лейтенант… Фрау Хайнрот не согласится… А впрочем, — с прежним озорством улыбнулась Дита, — я поговорю с ней сама!

Фрау Хайнрот наливала кофе миловидной девушке с нежно-рыжими локонами. Таких девушек Еремеев видел на пасхальных немецких открытках.

— Сабина, — представила Дита девушку. — Дочь дяди Матиаса, с которым вы уже знакомы по «шварцмаркету». Присаживайтесь, господин лейтенант! Сегодня по случаю успешной продажи вазы кофе у нас натуральный…

Натуральным оказался и шоколад «Кола», хорошо знакомый Оресту по трофейным бортпайкам немецких летчиков. Он обжигал небо горячим кофе и слушал застольную болтовню Диты:

— Дядя Матиас заболел, и Сабина доставила нам огромную радость, что заглянула в наш женский монастырь. Жаль, не смог прийти сам дядя Матиас. Он очень интересный человек, и вам было бы с ним совсем не скучно. Дядя Матиас — главный смотритель альтхафенских мостов. Он так о них рассказывает! До войны даже написал путеводитель по мостам города. У нас их очень много — и больших и маленьких. А есть такие красивые, что позавидуют и в Берлине.

Дита покопалась на этажерке с книгами и вытащила тоненький цветной буклет «Мосты Альтхафена». Прекрасные фотографии были наложены на схему речной дельты города. Эта схема сразу же напомнила о задании майора Алехина. Конечно же, под стеклом алехинского стола лежала карта города куда более подробная, чем туристская схема. Но, может быть, у главного смотрителя сохранилось что-нибудь посущественней? Орест взглянул на Сабину с нескрываемым интересом:

— Неужели эту чудесную книжку написал ваш отец?

— Да, — холодно проронила девушка. Дита поспешила развеять неловкую паузу, возникшую после не слишком учтивого ответа кузины. Она открыла пианино и зажгла фортепианные электросвечи под розовыми абажурчиками.

— Сабина, будь добра! Мы с тетей Хильдой так давно тебя не слушали…