Читаем Знак И-на полностью

Френд-зона — так френд-зона. Крис был веселым парнем, легким на подъем. Сказывался менталитет: американцы в силу воспитания умеют сдерживать свои чувства и «дружить» с девушками. Да и потом, были у Криса и другие девушки. Кроме того, он чувствовал, что не в нем тут дело. Что «в таком смысле» Алисе Морозовой вообще никто и никогда не был нужен. А раз так, надежда умирает последней. Может быть, в один прекрасный день ему удастся сложить слово «Вечность» из букв «Ш», «И» и «Ш». Она его еще полюбит, нужно только подождать, и тогда она останется с ним навсегда. А пока он не унывал и приручал Алису, как в свое время приручал Изотопа, своего большого пушистого кота породы мейн-кун. Вообще-то котам в общежитии жить не положено. За «не положено» коменданту ежемесячно лично в руки отдавалась тысяча рублей.

Изотоп Алису одобрял, любил лежать у нее на груди, принуждал ее чесать его кошачий лоб расческой-щеткой. Вот именно тогда, когда Алиса сидела на письменном столе и болтала ногами, держа на коленях Изотопа, она вдруг сказала вслух — самой себе:

— Система! Черт возьми, это же примитивный уровень.

— Что именно — примитивный уровень? — усмехнулся Крис.

— Ты понимаешь, это же все как задача, которую просто невозможно решить, пока не объединить все данные в систему. Как в школе, да, именно так. Просто нужна система из двух или даже трех уравнений. Сможем решить систему — сможем найти все ответы.

— Хорошо, — завелся Крис, убирая руки от клавиатуры. — Система уравнений. И какие у тебя есть общие неизвестные?

— Во-первых, Х12 — место следующего убийства. Во-вторых, Y12 — время.

— А я думал, что время в вашей системе задано прогрессией этого твоего Меркурия, — возразил Крис. — Зачем вычислять, если его можно подставить?

— В целом — да, особенно в случае с Y12. Это будет двадцать третье марта. Однако есть и такие убийства, в которых мы не знаем точного времени, а кое-где время вообще не соответствует. В двух случаях. У этого тоже должна быть своя причина. Если я исхожу из того, что неизвестный убийца N — один и тот же человек во всех моих уравнениях, тогда время даст возможность вычислить неизвестную Z — причину, по которой он убил моего отца и этого парня из Егорьевска… Тогда нужно именно с ними и работать. Это же элементарно, Ватсон. Нужно ехать в Егорьевск!

— Зачем в Егорьевск? И потом, кто поедет в этот твой Егорьевск? Это вообще где? У нас учеба, — принялся возражать Крис.

Алиса рассмеялась.

— Плевать мне на учебу.

— Ты не поедешь. Как ты доберешься до Егорьевска, если в метро-то еле можешь заставить себя зайти?

— Ты пойми, ведь вся эта геометрия, эти прямые линии, даты и время — все эти, так сказать, константы — они отражают некий алгоритм, который мы считаем уже решенным. Но в другой части системы — убийство в Уфе, в Нижнем Новгороде, убийство моего отца. Ни времени, ни геометрии тут нет. Но есть N, есть убийца, который называет себя Воином. И есть воин, которого убили в Великом Новгороде. Да, он воин игрушечный, фальшивый. Но воин, как ни крути. Витязь, варяг или кого там они исторически реконструировали. Разве это может быть совпадением?

— Ты слишком много думаешь об этом убийце, — покачал головой Крис. — Хочешь, я одолжу тебе кота?

Но Алиса уже подхватила пальто и выбежала в коридор. Крис бросился за ней.

— Эй, чокнутая, ты сумку забыла. Своему Третьякову побежала звонить? Он же сказал, что ты в интересах следствия снова переведена в подозреваемые!

— Это ничего, это ладно, — кивала Алиса, нажимая кнопки лифта — не останавливаясь, подряд.

— Ты нам так лифт сломаешь. С двадцатого этажа пешком я ходить не люблю еще больше, чем ты на машинах ездить, — возмутился он, схватив ее за руку.

Алиса посмотрела на Криса так, словно хотела попросить его о чем-то. Потом покачала головой.

— Ты только помни: никому ни слова. Тайна следствия.

Крис только фыркнул.

Дома Алиса достала все материалы, которые скопились у нее за это время, и принялась заново раскладывать их на полу в гостиной. По убитому Курланову у нее имелась только выписка из дела относительно проведенной экспертизы и титульный лист этой самой экспертизы. Алиса набрала номер Ивана и не заметила, что кусает губы в ожидании, пока тот ей ответит.

— Третьяков, — коротко бросил он после восьми гудков.

— Это Алиса, — пробормотала она, обескураженная сухостью его голоса. — Я вас ни от чего не отрываю?

Она всегда так спрашивала, это была формальность, дань вежливости, но в этот раз ее вежливость была использована против нее. Иван сухо ответил ей, что да, отрывает и что он перезвонит ей, когда сможет. И бросил трубку, оставив Алису хлопать ртом от изумления и негодующе дышать.