Читаем Змеесос полностью

— Дорогие девочки, налейте господину Оно алкогольного напитка, — вкрадчиво проговорил вождь, ущипнув одну из туземок за щеку. — Ему надо немного расслабиться перед нашими делами.

— Откуда вы знаете мою фамилию?! — гневно спросил Миша. — У меня нет татуировки, или документов, на которых она бы могла быть написана!..

— Это мое дело, — сказал вождь. — Пусть это умрет вместе со мной. Вы позволите?

— Нет! — крикнул Оно.

— А мне плевать, — надменно сказал вождь, взяв в руки стакан с напитком.

Миша Оно тоже взял стакан и быстро выпил его, не глядя на вождя. Вождь сделал маленький глоток и иронично посмотрел в прямые и честные глаза Оно.

— Итак, друзья, — сказал вождь. — Перехожу к делу. У меня есть к вам несколько вопросов, на которые я бы хотел услышать ответ. Если я его услышу — тогда все в кайф. и мы будем трахать этих баб и вообще развлекаться, а если нет, то я вас повешу на рассвете.

— Да что вы! — воскликнул Александр Иванович. — Как вам не стыдно!..

— Долг меня вынуждает. — сказал вождь, улыбнувшись.

— Вешай меня, негодяй, — сказал Александр Иванович. — Ты не добьешься от меня ни слова!..

— Какой ваш первый вопрос? — подобострастно спросил Миша Оно.

— Мой первый вопрос будет простым, — сказал вождь. — Кто вы? Назовите ваши имена и ваших родителей.

— Это сколько угодно. Меня зовут Миша Оно, я сын Лао и Яковлева.

— Это правда?

— Сущая правда.

— У меня есть другие сведения. Мне известно, что ты — сын Артема и Антонины Коваленко.

— Это все равно!

— Не думаю. И потом: Яковлева или Иаковлева?

— Это все равно!

— Нет уж; это не все равно; между ними большая разница. И потом: кем тебе приходится Аркадий Верия?

— Я не знаком с ним.

— Врешь, негодяй! — крикнул вождь, вставая в полный рост. — Твоя мамочка прикончила его только потому, что он любил…

— Кого любил?

— Я не скажу кого. Но меня он любил. Ладно, оставим это.

— Как зовут вас? — обратился вождь к Александру Ивановичу.

— Я отказываюсь отвечать на все ваши вопросы! — гневно сказал Александр Иванович, потом повернулся к Мише Оно, плюнул ему в лицо и медленно проговорил: — Предатель.

— Каков гад, — усмехнулся вождь. — Если он вам мешает, я прикажу его убрать отсюда…

— Да, так будет лучше… — сказал Миша, вытирая слюну.

— Ко мне! — крикнул вождь.

Пять злых туземцев вбежали в комнату, открыв предварительно дверь.

— Убрать вот этого и дать ему… Впрочем, вы понимаете. Туземцы быстро взяли в охапку упирающегося Александра Ивановича и вынесли его из хижины.

— Будь проклят! — только и успел крикнуть бедняга. Дверь закрылась.

— Продолжим наши беседы, — хмуро сказал вождь. — Расскажите, с какой целью вы оказались здесь?

— Здесь я оказался для того, чтобы проникнуть в мир иной.

— В какой?

— Я не смогу вам этого объяснить, это очень сложно, и у вас заболит голова.

— Хорошо. — сказал вождь. — Что вы хотите?

— Я хочу вот эту курчавую, — сказал Миша Оно, показывая на туземку.

— Только не ее!

— Тогда вот эту.

— Берите.

Миша Оно встал и подошел к девушке. Он улыбнулся ей тепло и доверительно. Он положил ей руки на плечи, и она легла на пол, готовая к любви. Миша снял штаны и трусы и лег на туземку, не стесняясь никого.

— Вы, наверное, не поверите, — сказал он, обращаясь к вождю. — Но я еще никогда в жизни не делал этого.

— Завидую вашему открытию, — усмехнулся вождь. И вот девственный орган Миши Оно достиг противоположных себе пределов. Нежная туземка снисходительно улыбнулась, глядя в обезображенное удовольствием и нервностью лицо Миши в то время, как он неумело совершал свое первое любовное деяние. Глаза его сомкнулись, руки сжимали землю пола, и туловище пружинисто раскачивалось туда-сюда.

— Ox! — сказала туземка, закрыла глаза и отдалась происходящему полностью.

Миша готов был пробуравить весь женский организм, он уже не ощущал стыда; только теплое, влажное тело вместе с его телом, и только лицо, прислоненное к его лицу. Время обратилось в вечность — он не мог этого прекратить.

— Ты — чудо, — сказал вождь, погладив Мишу по голове. — Я тоже тебя хочу. Я следующий.

Миша не слышал ничего, а только работал на себя и на свою напарницу. Она визжала и сжимала свои ногти на Мишиных плечах, и словно сопротивлялась подавляющему ее удовольствию; и это была как будто война, а не союз, и Миша словно бросал ей вызов и сражался с ней на рапирах и повергал ее на землю, чтобы царить над ней и быть ее истинным хозяином и богом. Свет вспыхивал и гас перед глазами любовников, и все перестало иметь смысл; мир рассыпался на составные части и только физиологическая радость в этот момент была единственной связью субъекта и объекта. Через вечность наступил сияющий пик любовной вершины и Миша Оно почему-то сказал:

— Остановись, мгновенье, ты прекрасно!

— Все бы хотели его остановить, — понимающе произнес вождь.

Миша закончил свое становление мужчиной и откатился от ошарашенной туземки в глубоком удовлетворении.

— Подай мне кружку алкогольного напитка! — сказал Миша Оно, обращаясь к вождю, как к слуге.

— Сейчас, — ответил вождь. — Ты мне сперва скажи, какова все-таки ваша задача? Что вы должны сделать, какое у вас задание?