Читаем Змееед полностью

Получается беспроигрышный расклад: или спишь безмятежно, как пьяный цыган на белой скатерти, или память тренируешь, не проклиная бессонницу, а приветствуя ее. Если же весь день задом наперед во всех деталях вспомнил, но не заснул, вспоминай весь прошлый год. И опять же, наоборот, с 31 декабря начиная.

Не спится Генриху. С боку на бок развернулся, прошлый 1935-й год вспомнил. Ах, какой год был славный. Какой декабрь! А до того — какой ноябрь!

В ноябре пяти высшим командирам Красной Армии были присвоены персональные воинские звания Маршалов Советского Союза. Кроме того, одному чекисту, а именно ему — Несгибаемому Генриху, — было присвоено звание Генерального комиссара Государственной безопасности. Маршалам — большие звезды в красные петлицы, Генриху — в синие.

А начиналось все раньше. В сентябре Президиум Верховного Совета своим указом учредил воинские звания в Красной Армии и специальные звания НКВД, которых раньше не было. До того все воинские и чекистские начальники были просто товарищами командирами.

Указ же не сам собой появился. Ему предшествовала встреча Генриха с товарищами Ворошиловым, Буденным и Тухачевским 13 апреля того самого 35-го года, тут, на даче Наркома внутренних дел в Коммунарке.

Пригласил Генрих красных командиров для обсуждения вопроса чрезвычайной важности: укрепление дисциплины в войсках. У вас в Красной Армии вон сколько народу, и у меня в НКВД тоже немало: одних только пограничников армия целая, да связь правительственная, да охрана лагерей и тюрем, объекты государственной важности надо бдительно охранять и стойко оборонять. А их вон сколько, объектов, — от мостов, тоннелей и электростанций до иностранных посольств и самого Кремля. Проблемы и у меня, и у вас, товарищи, общие, так давайте и решать их сообща.

Угостил Железный Генрих армейских командиров, как в НКВД умеют. Обсудили вопросы, меры наметили, а уж к самому концу Генрих им так невзначай и бросил, что нет дисциплины, потому как нет субординации, а субординации нет, потому как нет воинских званий. И умолк.

Ух, в какую точку попал! Воинские звания революция отменила, сделав всех товарищами. А без званий какая к чертям дисциплина? Какое к дьяволу подчинение? Какое повиновение?

Если бы рядом с четырьмя мужиками сидела стенографистка, то она бы, вне сомнений, зафиксировала оживление в зале. Но стенографистки в тот исторический момент на даче НКВД не оказалось. Потому верьте на слово: оживление было, и было много вопросов.

Ворошилов:

— Так что ж, к золотым погонам и генеральским званиям возвращаемся?

Тухачевский:

— А поймет ли народ?

Буденный:

— И товарищ Сталин?

И далее втроем наперебой: так что, унтеров вводим? Это возвращение к проклятому царизму, который мы успешно сокрушили. А вместе с унтерами — прапорщиков, подпоручиков и поручиков заведем? Штабс-капитанов, подполковников и полковников? И генералы у нас будут? Как проклятые Деникины и Юденичи! И адмиралы??? Как мерзкие Колчаки???!!!

Мудрый Генрих все ответы наперед заготовил: не будет у нас унтеров! Будут сержанты. Не будет прапорщиков и поручиков! Будут лейтенанты, младшие и старшие!

А ему, перебивая друг друга: как так лейтенанты? Лейтенант — это флот. А что мы в пехоте и в кавалерии флотские звания иметь будем?

— Почему нет? — Генрих отбивается. — Лишь бы старые контрреволюционные звания не напоминало.

— Выше лейтенантов — капитан. Ничего в этом звании страшного. Почему нет? Есть же капитан корабля. Есть капитан футбольной команды. Дальше — майор. Было такое звание в России когда-то давно. Потом его отменили. В армии царя Николашки Кровавого не было такого звания, и у белых не было. Вот мы его и введем. Обойдемся без подполковника. Выше майора — полковник. Что в этом плохого? Есть у нас полки, пусть будут и полковники. А вот генералов не будет. Генерал и адмирал — кровавые псы контрреволюции. Будут комбриги, комдивы, комкоры, командармы. Форму красивую придумаем, но пока без лампасов и золотых погон. Не все сразу. Это мы потом пробьем.

Сказал это Хитрый Генрих и снова смолк.

Тишина звенящая на веранду пала. У Тухачевского глаза горят, как звездочки небесные, но молчит. А товарищ Ворошилов не выдержал: кем же буду я? И тут же поправился: кем же будем мы?

Генрих только того вопроса и ждал. У него гремящий ответ, словно засадный полк в лесу, затаился: вы будете генерал-фельдмаршалами! Не было во время трех русских революций ни одного генерал-фельдмаршала у Николашки. И у белых не было, так почему бы…

И снова молчание крылом своим накрыло четырех мыслителей.

Не позволит Сталин. Народ не поймет. В этом слове все равно генерал присутствует. А в фельдмаршале — подозрительное немецкое звучание.

Ладно, хорошо, будете маршалами. Маршалами Советского Союза!

Вот это правильно. Все согласны? Нет возражений? Только как это столь важное предложение перетащить через каменистый перекат по имени Сталин?