Читаем Змееед полностью

А какие люди в курьерском поезде «Москва — Владивосток»! И моряки-тихоокеанцы, и пограничники, геологи, ученые, артисты цирка, изыскатели, летчики, ну и, понятно, лагерные вертухаи. Особая публика — вольные золотоискатели с полными карманами. А раз так, то и шулера-каталы тут промышляют. И девушки разные. Их гонять приходится. Потому как не положено. Тут и торговцы всем, что может пожелать душа. Так по вагонам и шныряют. Ну и воры-щипачи. И нищие с гармошками. Тех тоже взашей из поезда гнать приходится. А однажды мальчик в вагоне родился. Ему начальник поезда, как лицо должностное, документ выписал: рожден между станциями Заиграево и Хохотуй.

Иногда в самый хвост поезда цепляют красный салон-вагон с руководителем самого что ни есть высшего ранга. Ему начальник поезда представиться обязан: товарищ Маршал Советского Союза, начальник поезда Корнилов. Поезд к движению готов, разрешите отправлять?

Но чаще тюремные вагончики цепляют. За них начальник поезда ответа не несет. Там есть кому отвечать.

Всего поездов «Москва — Владивосток» — 24. Одновременно целый десяток в одном направлении прет — первый уже во Владивосток вкатывается, а десятый только от Москвы отошел. Навстречу им — другой десяток. Остальные — в техобслуживании, в ремонте, в подготовке к новому броску к океану.

Начальником одного из этих поездов состоит Корнилов Алексей Алексеевич. Налил ему Дракон еще раз, себе плеснул, чокнулись.

Алексею Алексеевичу в новый рейс пора, к океану. Но случилось непредвиденное. Один проводник шестого вагона попал под электричку. В Пушкино на платформе стоял уж слишком близко от края, зазевался. Второй проводник того же вагона в реке утонул. Август. Жарко в Москве. А вода-то холодная. До беды совсем близко. Судорогой тело сведет, и готов. У моста, который в Серебряный бор ведет, его еще тепленьким выловили. А сам поезд в ремонт загнали, хотя вроде бы не время еще.

— Вам, Алексей Алексеевич, я не зря встречу с такой конспирацией назначил. Мне бы с проводниками шестого вагона потолковать. Но кто-то опередил. Если кто о нашей встрече узнает, то и вам прямой путь под трамвай. Но если никто и не узнает, все равно ваша жизнь на паутинке качается.

— Я, уважаемый, закон не преступал, злодейств и преступлениев не творил, никому зла не чинил. Ничего не боюсь. Стращать не надо. Не таких видывали.

— С вами, Алексей Алексеевич, я уже час говорю. Мне надо было выяснить некоторые моменты. Я совершенно четко определил, что вы действительно ничего не знаете по интересующим меня вопросам. Однако есть люди, которые могут думать иначе. Они могут вас считать опасным свидетелем.

— Пусть считают.

— Семьи у вас, как понимаю, нет.

— Да уж какая семья при такой работе.

— Я могу вас уберечь от опасностей. Многое о вас знаю. По всем параметрам проверил. Предлагаю новую интересную работу по вашему профилю.

— Что может быть лучше «Москвы — Владивостока»? Не предлагайте. Не приму.

— Хорошо, Алексей Алексеевич. Вот номер моего телефона. Звоните, если передумаете. Спросите Холованова.

6

Одна Люська на белом свете. Одна. Кто знает, что она Шайтана с Хлюстом успокоила с концами? Никто не знает. Без свидетелей. А кто знает, что она в тот проклятый день на Северном вокзале промышляла? Теперь уже тоже никто этого не знает. Хотя там, на каждой платформе, должны вертлявые отираться. Если так, если они там были, если ее засекли, то ищут. А если ищут, надо прятаться. Как?

Знала она, что обязательно такой день настанет, когда запоют над нею жареные птицы. Просто не думала, что он так быстро подоспеет.

Про день этот неизбежный она ночами думала, себя к нему готовила. И давно решила, что благоразумной лисоньке надлежит быть позади охотника.

7