Читаем Злые вихри полностью

Она очутилась подъ длиннымъ сводомъ, въ полкой темнотѣ и тишинѣ. Дрожа всѣмъ тѣломъ, съ замирающимъ сердцемъ, почти ощупью выбралась она во дворъ, таща свой тяжелый чемоданчикъ. На дворѣ было немного посвѣтлѣе, такъ что отыскать вторую дверь направо не представлялось особенно труднымъ. Но восхожденіе съ чемоданчикомъ на четвертый этажъ, по темной лѣстницѣ, оказалось совсѣмъ невозможнымъ. Княжна было попробовала, да сейчасъ же и вернулась опять во дворъ. Она сообразила, что если даже и побѣдитъ въ себѣ ужасъ, паническій страхъ, возбуждаемый въ ней неизвѣстностью и темнотою, если даже и сможетъ когда-нибудь дотащить чемоданчикъ въ четвертый этажъ, какъ же она найдетъ дверь, двадцать седьмого нумера?

Она вернулась въ черную бездну длиннаго свода и, добравшись до воротъ, принялась своими кулаченками что есть силы стучать въ нихъ.

-- Дворникъ, дворникъ! встань, пойди сюда, мнѣ очень-очень тебя надо!-- кричала она.

Дворникъ не шевелился.

-- Вотъ, на тебѣ, возьми рубль... Проводи меня въ двадцать седьмой нумеръ. Пожалуйста, возьми!

Калитка быстро отперлась. Дворникъ шагнулъ въ нее, побарахтался въ своемъ тулупѣ и зажегъ невѣдомо откуда взявшійся фонарикъ.

Дрожащими руками вынула маленькая княжна свой кошелекъ, нашла рубль и подала его дворнику.

Тотъ принялъ, разглядѣлъ бумажку у фонарика и произнесъ:

-- Пожалуйте!

Княжна почувствовала приливъ необыкновенной храбрости.

-- Снеси вотъ это!-- сказала она, передавая дворнику чемоданчикъ.

-- Ладно!-- не безъ благосклонности отвѣтилъ онъ и пошелъ впередъ.

Наконецъ, всѣ препятствія уничтожены. Цѣль достигнута Восхожденіе на четвертый этажъ по крутой лѣстницѣ совершено.

-- Вотъ онъ и есть, двадцать седьмой нумеръ, звоните шибче,-- объявилъ дворникъ и тотчасъ же сталъ спускаться съ своимъ фонарикомъ.

Опять темнота. Княжна ухватилась за ручку звонка и дернула ее изо всей силы.

"Спятъ всѣ, разумѣется... Это безсовѣстно такъ будить... Но что-жъ сдѣлать... пусть проснутся!" -- подумала она и опять дернула.

Она хотѣла ужъ дернуть и въ третій разъ, какъ заспанный тоненькій голосокъ за дверью спросилъ:

-- Кто тутъ?

-- Ольга Николаевна дома?

-- Барышня-то? Да онѣ ужъ спитъ, все теперь спятъ... ночь.

-- А мнѣ все же надо ее видѣть, по самому важному дѣлу... и я буду звонить до тѣхъ поръ, покуда вы мнѣ не отопрете,-- рѣшительно объявила маленькая княжна.

За дверью наступила тишина и продолжалась такъ невыносимо томительно, что звонокъ опять зазвонилъ, только ужъ не одинъ разъ, а нѣсколько разъ сряду.

-- Господи! что такое, что случилось, кому меня надо?-- разслышала Нина знакомый голосъ.

-- Это я, Ольга, впустите, пожалуйста... Это я, неужели не узнаете?.. Я... Нина!..

Дверь отворилась, и княжна увидѣла свою пріятельницу, озаренную свѣчкой, въ сѣренькой, коротенькой юбочкѣ, въ большомъ шерстяномъ платкѣ на плечахъ и съ такими изумленными глазами, какихъ у нея еще никогда не бывало.

Ольга Травникова, спросонья, отъ изумленія и неожиданности не могла выговорить слова. Она молча глядѣла, какъ княжна эта тащила свой чемоданчикъ. Она отворила дверь въ первую комнату, пропустила Нину, вошла за нею со свѣчкой, заперла дверь, поставила свѣчку на столъ, и только ужъ тогда къ ней вернулся даръ слова.

-- Нина... Я ничего не понимаю... Откуда вы? Что все это значитъ?-- проговорила она какъ въ бреду.

Княжна обняла ее, поцѣловала и шепнула ей на ухо, боясь, что дѣвочка, стоящая за дверью, услышитъ:

-- Я убѣжала изъ дому... понимаете, совсѣмъ убѣжала, навсегда... никогда больше но вернусь къ нимъ... Могу я переночевать у васъ?.. Больше мнѣ негдѣ...

Ольга Травникова открыла ротъ, да такъ и стояла. Наконецъ, она поняла.

-- Это умно!-- дѣлая серьезное лицо и хмуря брови, сказала она.-- Давно пора выбраться изъ-подъ гнета... Только я этого отъ васъ никакъ не ожидала, я считала васъ неспособной... лишенной характера и силы воли! Я ошиблась... Нина, я васъ уважаю!..

V.

Маленькая княжна не могла, однако, въ эту минуту остаться на достодолжной высотѣ. Вмѣсто того, чтобы проникнуться радостью и гордостью при извѣстіи о томъ, что Ольга Травникова ее "уважаетъ",-- она вдругъ выказала не "характеръ и силу воли", а позорную слабость. Слишкомъ долго напряженные ея нервы не выдержали. Она, какъ была, въ пальто и шляпкѣ, сѣла на оказавшійся рядомъ съ нею диванчикъ и громко заплакала.

Ольга Травникова сдѣлала гримаску и отъ видимаго неудовольствія передернула, подъ своимъ платкомъ, плечами.

-- Вотъ тебѣ разъ!-- сказала она.-- Вмѣсто того, чтобы радоваться и смѣяться, вы въ ревъ пустились... Перестаньте же... что съ вами!.. нечего нервничать изъ-за пустяковъ...

Нина подавила свои громкія рыданія, но слезы неудержимо лились изъ ея глазъ. Она дрожала, какъ въ лихорадкѣ.

Тогда Ольга подошла къ столу, зажгла другую свѣчку, скрылась рядомъ въ комнату и вернулась, неся стаканъ воды.

-- Выпейте, Нина, и перестаньте плакать,-- суровымъ тономъ, вовсе не подходившимъ къ ея наивно изумленнымъ глазамъ, вздернутому носику и добродушному складу губъ, произнесла она:-- возьмите себя въ руки... стыдитесь такого малодушія.