— Хватка у него! Как у лесного клеща.

— Школа! Кстати, он в Архангельск улетел.

— В Архангельск?!

— Ну да. Я ему телеграмму дал. Насчет плугов. Чтобы поторопился.

— И что?

— Ну, он и поторопился. Так поторопился, что чуть фуражку не потерял, когда на аэроплан бежал.

— Значит, выходит, не зря я пил?

— Выходит, не зря.

— Значит, клюнули на прапорщика?

— А как не клюнуть, когда мы ему чуть не целую сельскохозяйственную выставку выслали. Да и ты вовремя свою роль сыграл.

— Как они на него вышли?

— Как ты и предполагал, прошерстили твои старые связи. Тех, с кем ты начинал. А багаж только прапорщику пришел. Они установили наблюдение. Обнаружили отвалы Догадались, что он там что-то копает…

— И решили проверить багаж?

— И решили проверить багаж.

— А почему сейчас? Почему не раньше?

— Раньше они сомневались И не хотели рисковать

— А теперь?

— А теперь ты газеты в киоске купил. С объявлением.

— Сработало?

— Не то слово. Они тот сквер чуть не бархотками вычищали. Как образцово-показательный дворницкий полигон. Все бумажки подняли. Те, в которые ты рыбу заворачивал, с которых ел, и даже те, которые ты в кустах попользовал. Все к делу пришили. Так что гордись, теперь твои «росписи» в самых высоких кабинетах, в особых папочках покоятся.

— Значит, все-таки сработало…

— А ты спрашиваешь, отчего это он, ног не чуя, в Архангельск рванул. Стимулы были. Железобетонные.

— А я, грешным делом, думал, все впустую.

— Да нет, в полную. Полней — не бывает. Так что, считай, этот этап прошел без сучка без задоринки. Теперь твой прапорщик для них центральная фигура. Теперь все внимание и все силы на него. Выдержит он такой почет? Не зазнается? Не подведет?

— Да нет. Думаю, все будет нормально. Он мужик крепкий. И дисциплинированный. Его с заданного курса так просто не собьешь.

— Ну смотри. Ты своих людей лучше знаешь.

— Знаю. Я с тем прапорщиком не один пуд соли вместе скушал. И не один пуд взрывчатки по назначению пустил. Кремень. Они о него все зубы поискрошат.

— Это хорошо, что кремень. На, держи, — генерал вытащил из внутреннего кармана пакет.

— Что здесь?

— Сберегательные книжки. На предъявителя. И бланки паспортов. Фотографии вклеишь сам. Деньги получишь с интервалом в несколько дней. Суммы, сам понимаешь, немаленькие, поэтому сильно не светись.

— Паспорта липовые?

— Паспорта натуральные. Людей с настоящей пропиской, биографией. Так что здесь все в порядке.

— Разрешенные статьи расходов?

— На твое усмотрение. Финансовый отчет представишь лично мне. Потом. Когда представится возможность. Ну что, все? Вопросов нет? Тогда до встречи.

— До встречи, — ответил случайный, в болотных сапогах и дождевике, прохожий и, сунув затушенный окурок в карман, пошел себе дальше.

Генерал еще немного посидел на дереве и тоже пошел. В строго противоположную сторону.

— Ну, как охота, товарищ генерал? — спросил ординарец.

— Да никак охота. Всю дичь — как корова языком. Ни одного раза стрельнуть не пришлось. Ну да ничего. Не последний раз в лесу.

— Это точно. Наша дичь от нас не убежит.

— А как у тебя?

— У меня все как положено. Шашлычки, огурчики, водочка. Стол сервирован. Прошу…

— Водочка? А ты знаешь, что от водочки случается цирроз? Мой один приятель вот так же чуть не допился.

— Так мы же немножечко, товарищ генерал. Пару капель. Для запаха.

— Ну, разве что для запаха… Показывай, где у тебя стол…

«Хорошо живут генералы, — подумал персональный генеральский водитель. — Хочет в рабочее время в лес поехать — едет. Хочет ружьишком побаловаться — балуется. Хочет водочки попить — пьет. Не служба — сладкая малина. А ты тут как дурак круглые сутки за баранкой. И капли в рот не возьми…»

Глава 40

Прапорщика Анисимова вызвали в военкомат. Очень срочно вызвали. Со специальным нарядом, прибывшим на служебной машине.

— Отчего такая спешка? — поинтересовался прапорщик. — Что, до завтра не терпит?

— Не терпит. Сказали, быть как можно скорее. Там какое-то дело на пол-«лимона».

— Дело, дело. У меня бычки не кормлены, вода в бак не накачана, молоко не отсепарировано, а они — «дело», — недовольно ворчал прапорщик. — Я же не военный. Я же гражданский. Я же фермер давным-давно.

Посыльный в ответ только пожимал плечами.

— Что им надо-то, не знаешь?

— Откуда? Меня послали, я приехал. А что почем, откуда мне знать? На то командиры есть. Что, не помнишь, что ли, как все это в армии бывает?

— Да уж забывать стал, — вздохнул прапорщик. — Земля, она такого, когда каждый отвечает за свое, а все вместе ни за что, не терпит. Это в армии — что ни делай или даже ничего не делай, а обед по распорядку. А здесь — что посеешь, то и пожнешь. А ничего не посеешь — с голоду помрешь.

— Ну так и возвращался бы обратно в армию. Раз там так хорошо.

— Кому в армии нужен старый прапорщик? Да и к тому же я в земле ковыряться люблю. Когда не мешают.

В военкомате посыльный зашел к дежурному и доложил по уже подзабытой прапорщиком формуле устава:

— Товарищ подполковник. Ваше приказание выполнено. Прапорщик Анисимов доставлен. Разрешите идти?

— Идите.

— Есть!

Посыльный развернулся на каблуках и вышел. «Экие они тут все службисты», — удивился прапорщик.