— «Заинтересованы вашим предложением тчк прибудем ближайшие часы осмотреть плуг тчк».

— Когда пришла телеграмма?

— Четыре часа назад.

— Какой обратный адрес?

— Адреса нет. Есть номер почтового отделения.

— Какое почтовое отделение?

— Железнодорожный почтамт города Рязани.

— Рязани?

— Да, Рязани.

Вот, значит, куда направился беглец после спасения.

— Добро. Продолжайте наблюдение. И готовьтесь к началу операции.

— А она уже начата…

— Как так начата?

— Операция начата три часа назад.

— Кем начата? Почему? Кто приказал?

— Я приказал. Да вы не беспокойтесь. Все очень хорошо подготовлено. Осечки не будет.

— Почему вы, отдавая приказ, не посоветовались со мной?

— Вас не было на месте. А тянуть дальше не было никакой возможности. Если мы отложим операцию еще на какое-то время, прибудут покупатели плуга, и тогда он будет не один. Мы ничего не сможем сделать.

— Вы передали телеграмму адресату?

— Да.

— Когда?

— Сразу после получения.

— Немедленно приостановите операцию. Я вылетаю к вам с первым рейсом.

— Да. Но..

— Я приказываю приостановить все оперативные действия до моего прибытия! Руководить данной операцией я буду лично сам! Вы отстраняетесь от всех дел до моего особого распоряжения. Вы поняли?

— Да. Но дело в том…

— Вы поняли меня?

— Так точно!

— Повторите приказание!

— Я отстраняюсь от всех дел. Операцией будете руководить лично вы.

Но дело в том, что операция уже идет. Операцию уже не остановить…

Глава 39

Генерал Осипов любил охоту. Не столько саму стрельбу, которой ему достало в ранней, оперативной, юности, сколько тишину и покой леса. Что может быть лучше, чем, перебросив через плечо переломленную надвое «тулку», протискиваться сквозь кусты, вдыхая аромат леса, чувствуя, как пружинит под ногой упругий мох. Это вам не асфальт топтать, который стучит в каблук что твоя кувалда. И не выхлоп персонального автомобиля нюхать.

И главное — никаких тебе оперативок, пятиминуток, разборок, выбиваний, согласований, утрясаний и тому подобной каждодневной, по большей части бесполезной суеты. Только ты и лес. И больше никаких погон и лампасов.

Хорошо!

— Жди меня здесь, — сказал генерал своему ординарцу. — Я поброжу маленько и часа через три-четыре вернусь. А ты тут пока чего-нибудь поесть сообрази.

— Может, мне с вами, товарищ генерал?

— Зачем?

— Ну, на всякий случай. Мало ли?

— Чудак ты, Сережа. Какой тут может быть случай? Это же лес. Он нашему брату в одну только помощь. Знаешь, сколько я в нем километров исходил? И на пузе исползал? И, как видишь, жив и относительно здоров.

— А вдруг зверь какой?

— Самые страшные звери, Сережа, живут в городе. В казенных берлогах. А здесь безобидные травоядные и плотоядные животные. Все, жди. И насчет обеда не забудь.

— Не забуду. Все будет по самому высшему классу, товарищ генерал. Только вы не опаздывайте.

— Ты не беспокойся. Если что случится, ну там ногу подверну или еще что, я стрельну. Три раза подряд.

Генерал забросил на плечо ружье и шагнул в ближайшие к поляне кусты. Он пошел наугад, куда повели его ноги. Но вышел к озеру. В том месте, где оно густо поросло камышами. И сел на ствол поваленного дерева. Места здесь, хотя до Москвы было, сидя в персональном автомобиле, рукой подать, — глухие. Местные здесь не бродили, предпочитая охотиться и рыбачить в ближайшем продмаге. Грибники паслись ближе к железной дороге, а гражданских охотников в этот принадлежащий Минобороны заказник не пускали. И если ловили, то составляли акт и изымали средства охотничьего производства. А тех, кто не проникался и начинал, бродя по инстанциям, жаловаться, — призывали на три месяца на переподготовку в Забайкальский военный округ. На чем инцидент исчерпывался, потому что ослушник получал стойкое отвращение к любому виду огнестрельного оружия.

Генерал сидел на стволе дерева; положив на колени ружье, курил папироску и слушал шуршание камыша и щебетанье птиц. Ему Забайкальский военный округ не угрожал…

— Здравия желаю, товарищ генерал! — сказал случайно проходивший мимо озера мужчина в дождевике и облепленных осокой болотных сапогах.

— Здоров! — ответил генерал. — Садись отдохни.

Гражданский прохожий присел на ствол и скинул капюшон дождевика.

— Хорошая погода, — сказал он.

— Неплохая, — согласился генерал. — Но долго не простоит.

— Отчего это?

— Утки крякают. И бюро прогнозов передавало. На, кури.

Прохожий размял папироску и закурил.

— Устал я, — пожаловался он.

— От чего?

— От жизни такой. От пьянки. Руки трястись стали. И печень болит.

— Сам предложил.

— Дурак был. Вот и предложил. Думал, силы как в молодости. Думал, ведро выпить могу, а утром как огурчик.

— А сейчас как?

— Сейчас тоже как огурчик. Только пропущенный через мясорубку. И главное — все зря.

— Почему зря?

— А не поверили они в мою пьянку. Ни хрена не поверили. На медицинское освидетельствование потащили. Пункцию печени делать хотели.

— Проверить решили?

— Ну да. Бутылки в день, развода и рыганий в общественном транспорте им мало показалось. Захотелось объективных показателей.

— Это приятель твой старинный расстарался.

— Кто?

— Генерал Федоров. Это он в твой загривок вцепился.