Читаем Злые пьесы полностью

Тишендорфер: В седьмом и в восьмом классе. Он, кстати, по сути единственный, с кем я и после школы поддерживал тесные отношения.

Йозеф: Вот как? А я слышал, вы с ним рассорились.

Тишендорфер: Кто тебе такую чушь сказал?

Йозеф: Не помню уже. Вроде как он у тебя прямо из-под носа важное назначение увел, если мне, конечно, память не изменяет.

Тишендорфер: Ишь ты чего знаешь.

Йозеф: Да я просто так — интересовался, что из кого вышло, кто кем стал… Это был твой последний шанс снова заполучить должность генерального директора.

Тишендорфер: Но у него связи в секретариате партии оказались посильнее моих.

Йозеф: Вот видишь… Ты до сих пор злишься.

Тишендорфер: Не сердись, Йозеф, но ты несешь вздор.

Входит Агнес с подносом, на нем кофейник, молоко, сахар, чашки и все прочее.

Агнес: Это он у нас умеет… Нет, правда, как это мило, что вы нас навестили. (Накрывает на стол.)

Тишендорфер: К стыду своему должен сознаться, что меня никогда бы не осенила эта идея, если бы не ваш внук.

Йозеф: Но это не я его надоумил! Это все она.

Агнес: Что — я?

Йозеф: Ну конечно, это же ты начала ныть, что я совсем не вспоминаю своих старых друзей…

Тишендорфер: Так это вы, мадам? Как это, однако, трогательно…

Агнес: Вы постоянно живете за городом, в Волькерсдорфе?

Тишендорфер: Да, всегда там.

Йозеф: Не тоскливо в тех местах?

Тишендорфер: Я нахожу их благодатными… Не потрясающими, но весьма благодатными. Для нашего возраста самые подходящие места.

Йозеф: Не умыкни тогда Лакомб у тебя тот выгодный пост, была бы у тебя сейчас своя вилла в Бадене и дачка на Майорке.

Тишендорфер: Ага. И надгробная плита на Хитцингском кладбище. Знаешь, почему я никогда ему не завидовал? Потому что совсем не так уж хороша была эта работа. Поднять из руин фирму и при этом еще прославиться — да такое кого хочешь доконает. Его и доконало.

Агнес: Вот видишь, и я все время говорила…

Тишендорфер: Да и не настолько хуже был мой собственный пост, который я так и так занимал в банке… Там я спокойно смог дослужить до пенсии. Впрочем, «спокойно» — это тоже, конечно, преувеличение. Если ты начальник отдела кредитования в банке, значит, то и дело балансируешь над пропастью.

Агнес разливает кофе.

Агнес: Вам с молоком?

Тишендорфер: Нет, благодарю. Кофе чем крепче — тем лучше.

Агнес: Когда вас выбрали в правление банка — вы тогда и нас в гости пригласили.

Тишендорфер: Бог мой, вы даже об этом помните!

Агнес наливает кофе Йозефу.

Тишендорфер: Это же больше тридцати лет тому назад…

Агнес хочет подлить в кофе молока. Йозеф ее почти отталкивает.

Йозеф: Да отвяжись ты!

Агнес: Что это с тобой? Сегодня без молока?

Йозеф: Если я никогда с молоком не пью, с какой стати я сегодня должен пить с молоком?

Агнес, привыкшая спокойно сносить капризы мужа, наливает себе кофе с молоком и как ни в чем не бывало продолжает беседовать с Тишендорфером.

Агнес: У вас ведь тогда квартира была на Штубенринге, верно. Очень хорошая квартира… Сахару?

Тишендорфер берет сахар. Йозеф тоже тянется к сахарнице.

Агнес: Но Йозеф, сахар тебе ведь и правда нельзя…

Йозеф: Всегда пил с сахаром — и сегодня пью с сахаром.

Агнес: Ну, как знаешь… И что же стало с той квартирой — вы от нее наверно отказались?

Тишендорфер: Квартиру я оставил жене после развода.

Агнес: Ах вот оно что… И женились снова?

Тишендорфер: Еще бы. Даже дважды.

Йозеф: А что, у нас сегодня нет штруделя?

Агнес: О господи! Извините. Совсем голова стала никуда… (Уходит на кухню.)

Тишендорфер: Ну, а остальные наши как?

Йозеф: Какие остальные?

Тишендорфер: Ну, из нашего класса… Кто-то же должен еще… я имею в виду, не все же они…

Йозеф: Все.

Тишендорфер: Мы с тобой последние остались?

Йозеф: Да… С прошлой недели.

Тишендорфер: С прошлой недели. И кто же?

Йозеф: Мирца.

Тишендорфер: Господи… Вот так спросишь — и на тебе. Прямо хоть не спрашивай.

Йозеф: А ты разве траурное извещение не получил?

Тишендорфер: Да нет. Но это и не удивительно. Я столько раз менял адреса.

Входит Агнес с ромовым кексом.

Агнес: А вот и ромовый кекс. Прошу.

Йозеф: А почему не штрудель?

Агнес: Потому что сегодня у нас ромовый кекс.

Тишендорфер: О, ромовый кекс! Замечательно…

Агнес кладет Тишендорферу кусок кекса.

Йозеф: Рак у него был. Рак легких.

Агнес: У кого?

Йозеф: У Мирцы.