Читаем Зловещий шепот полностью

— Сэр, — продолжал он, посасывая трубку и заметно оживившись, — я, конечно, не мог принять всерьез версию Риго о вампирах, когда читал его рукопись, хотя, заметьте, я могу верить в вампиров, слоняющихся среди людей, и даже могу поверить в вампира, который убивает стилетом; но я никогда не поверю в вампира, который может стащить портфель с деньгами. Этот факт нарушил допустимую связь событий и кое в чем меня разубедил, а когда вчера вечером вы пересказали мне историю Бруков, на сей раз в изложении Фэй Сетон, и упомянули об одном обстоятельстве, не упомянутом в рукописи Риго, у меня в голове прояснилось. Я увидел, что в основе трагедии лежит жуткая человеческая подлость и поистине дьявольский замысел… А потом случилось загадочное происшествие с вашей сестрой. Тут действительно поверишь, что не иначе как сам сатана вмешался. До тех пор пока мы не узнаем, что произошло в комнате или за окном, мы не можем вынести обвинительный приговор Фэй Сетон. Но оба эти события — убийство в башне и испуг вашей сестры — взаимосвязаны, взаимозависимы, и оба каким-то образом втягивают в свою орбиту эту странную молодую мисс с волосами цвета старинной бронзы. — Он помолчал. — Простите мой нескромный вопрос: вы влюблены в нее?

Майлз посмотрел ему в глаза.

— Не знаю, — искренне ответил он, — она…

— Вас интересует?

— Не скрою.

— Предположим, она оказалась бы… кхм… преступницей, самой обыкновенной или с необыкновенными задатками. Это повлияло бы на ваши поступки? На ваше к ней отношение?

— Побойтесь Бога! Вы тоже настраиваете меня против нее?

— Нет! — рявкнул доктор Фелл, скорчив страшную гримасу и ударив кулаком по ручке кресла. — Наоборот! Если подтвердится одно мое шаткое предположение, многие еще пожалеют и попросят у нее прощения. Нет, сэр. Я задал этот вопрос, как сказал бы Риго, в чисто теоретическом плане. Так, значит, отношение ваше осталось бы неизменным?

— Думаю, да. Мы увлекаемся женщиной, а не ее сутью.

— Ваше суждение, — сказал доктор Фелл, усиленно дымя трубкой, — не столь оригинально, сколь общепринято. В то же время чем больше я вдумываюсь в ситуацию, тем больше удивляюсь. Побудительный мотив одного человека — извините, если покажусь вам чудаком, — состоит в том, чтобы побудительный мотив другого выглядел абсурдным. Вчера вечером я уже пытался вызвать мисс Сетон на откровенность, но, боюсь, и сегодня моя попытка не даст результатов. Видимо, лучше всего разыскать мисс Барбару Морелл.

— Погодите! — Майлз встал. — Барбара Морелл уже нашлась. Она позвонила сюда за пять минут до вашего прихода.

— Вот как?! — с интересом заметил доктор Фелл. — Что ей было нужно?

— Откровенно говоря, не имею представления. Я забыл ее об этом спросить.

Доктор Фелл долго и внимательно смотрел на Майлза, потом сказал с глубоким вздохом:

— Мой молодой друг, я все больше убеждаюсь, что мы духовно близки. Я пока воздержусь от скоропалительных выводов, таков мой обычай. Но хотел бы знать, что вы ей сказали. Вы спросили ее о Джиме Морелле?

— Нет. Как раз в эту минуту вошел Стив Куртис. Но я помнил ваши слова о том, что она может нам очень помочь, и условился с ней о встрече сегодня днем в городе. Я могу спокойно уехать, — добавил Майлз с горечью. — Доктор Гарвич найдет сиделку для Марион, а остальные считают, что во всем виноват я, главный виновник всех бед в этом доме.

Майлз начинал поддаваться искушению самобичевания.

— Да, Фэй Сетон невиновна! — вскричал он, но докончить мысль ему помешал доктор Лоуренс Гарвич, появившийся в дверях с саквояжиком в руках и черным котелком на голове. Это был седовласый человек симпатичной наружности и стерильно опрятный на вид. Он задержался на пороге, выражая явное желание что-то сказать.

— Мистер Хеммонд, — начал он нерешительно, с легкой улыбкой, обращенной одновременно к Майлзу и к доктору Феллу, — не могли бы мы обменяться несколькими словами, прежде чем я зайду к пациентке?

— Конечно. Мы можем это сделать в присутствии доктора Фелла.

Доктор Гарвич закрыл за собой дверь и обернулся к ним.

— Мистер Хеммонд, мне хотелось бы знать, что именно испугало больную. — Он снял котелок и продолжил: — Я спрашиваю, потому что прецедент столь тяжелого нервного потрясения — первый в моей практике. Я хочу сказать, что, как правило, сильный нервный шок или вызван, или сопровождается физическим страданием. Но у нее нет никаких телесных травм. — Он помедлил. — Может быть, мисс чрезвычайно впечатлительна и нервна?

— Нет, — сказал Майлз, чувствуя, как у него снова перехватывает горло.

— Я, в общем, так и думал. Клинически она абсолютно здорова. — Небольшая тяжелая пауза. — Вероятно, кто-то пытался влезть к ней в окно?

— Мы сами не знаем, доктор, нас это тоже беспокоит.

— Да, понимаю. Я надеялся, что вы сможете восстановить картину заболевания. Неужели нет никаких следов… проникновения вора в дом?

— Никто ничего не заметил.

— Вы звонили в полицию?

— Упаси Боже! — воскликнул Майлз и продолжал более спокойно: — Вы понимаете, доктор, мы не хотим, чтобы в это вмешивалась полиция.