Читаем Зловещий шепот полностью

— Ей очень не нравятся ночные воздушные бомбежки и атомная бомба. Но всем людям это не нравится.

— Думаю, мы без всякого ущерба можем, — сказал доктор Фелл, — исключить атомную бомбу. А как насчет угроз какого-нибудь бандита? Или чего-то в этом роде?

— Нет, отпадает.

— Приподнявшись в постели, увидев что-то, она… Между прочим, револьвер, который она держала, — это ее револьвер?

— «Ив-грант-32»? Да, конечно!

— И она хранила его в ящике ночного столика?

— По-видимому, да. Я не интересовался, где она его хранит.

— Анализировать конкретные эмоции и поступки, — сказал доктор Фелл, потирая лоб, — можно всего успешнее тогда, когда есть уверенность, что они действительно имели место. Давайте сейчас побеседуем с мисс Фэй Сетон.

За ней не надо было далеко ходить. Фэй, в том же серо-голубом платье, в котором приехала, шла им навстречу. В полумраке Майлзу показалось, что она ярче обычного подкрасила губы. Ее бледное и очень серьезное лицо было обращено к ним.

— Доброй ночи, мисс, — сказал доктор Фелл странно глуховатым голосом.

— Доброй ночи. — Фэй вдруг замерла на месте. — Вы?..

— Мой старый друг, доктор Гидеон Фелл, — представил их друг другу Майлз, — мисс Сетон.

— О, доктор Гидеон Фелл! — Она на секунду умолкла и продолжила чуть изменившимся тоном: — Это вы нашли убийцу по кличке Пепел и человека, отравившего массу людей в Содбери-Кросс!

— Да, вроде бы… Мисс… — Доктор Фелл казался чуть смущенным. — Я всего-навсего старый фантазер, который поднаторел в криминалистике.

Фэй обернулась к Майлзу.

— Я… хотела сказать вам, — она говорила, как всегда, задушевно и ласково, — я там, внизу, выглядела довольно смешно. Приношу извинения. Я была… очень взволнована и даже не выразила своего сочувствия бедной Марион. Могу я быть вам чем-либо полезна?

Она оглянулась на спальню Марион, но Майлз тронул ее за руку.

— Не надо туда. Там профессор Риго… делает все, что может. Он никому не разрешил входить.

Легкая пауза.

— Как… как она сейчас?

— Немного лучше, считает Риго, — сказал доктор Фелл, — но мне хотелось бы кое о чем спросить вас в этой связи. Конечно, если мисс Хеммонд поправится, полиция не будет заниматься этим делом…

— Не будет? — тихо переспросила Фэй, и ее накрашенные губы, выделявшиеся красным пятном на белом лице в иллюзорном свете луны, растянулись в странной кривой улыбке.

Голос доктора Фелла посуровел.

— Вы полагаете, мисс, что полиции следует вмешаться?

Загадочная улыбка, словно кровавый разрез на лице, моментально слетела с ее губ, растворившись в холоде больших светлых глаз.

— Разве я так сказала? Какая глупость! Я думала о другом. Вы хотите о чем-то спросить меня?

— Простая формальность, мисс. Поскольку вы, надо полагать, последней видели Марион Хеммонд до того, как она потеряла сознание…

— Я — последняя? Почему вы так думаете?

Доктор Фелл взглянул на нее в некотором замешательстве.

— Наш друг Хеммонд, здесь присутствующий, — проговорил он, — мне… кхм!.. передал разговор, состоявшийся у вас с ним в библиотеке вечером. Вы помните?

— Да.

— Приблизительно в половине двенадцатого Марион Хеммонд вошла в библиотеку и прервала вашу беседу Кажется, вы сделали ей какой-то подарок и она попросила вас подняться в ее комнату, а сама она тем временем собиралась переговорить с братом. — Доктор Фелл громко откашлялся. — Вы помните?

— О да! Да, конечно.

— И потому, надо думать, вы отправились в комнату мисс Хеммонд.

— Ах да, я сразу не сообразила! Конечно, так и было.

— Вы сразу туда пошли, мисс?

Фэй, напряженно вслушиваясь в его слова, покачала головой:

— Нет. Я поняла, что Марион хотела… поговорить наедине с мистером Хеммондом, и подумала, что у меня есть немного времени, чтобы переодеться. Я зашла в свою комнату, надела сорочку, халат и туфли. Затем пошла наверх…

— Сколько времени вы потратили?

— Минут десять или пятнадцать. Марион успела подняться раньше меня.

— Хорошо. Дальше.

Луна уже покидала небосвод, ее свет тонул в сгущавшемся перед рассветом мраке. Наступал час, когда смерть ищет больных людей или проходит вблизи от здоровых. С юга и востока к дому подступал плотными рядами дубов и кленов старый лес, где когда-то охотился Вильям Завоеватель; вековечный и одряхлевший лес, который напряженно молчал весь вечер, а теперь зашептал, Зашелестел под легким, ерошившим листву ветерком. Луна уносила с собой все краски, оставляя земле один серый цвет. Таким сделался и цвет губ Фэй.

— Я подарила Марион, — рассказывала она, — флакончик французских духов, «Жоли» номер три.

Доктор Фелл снял пенсне.

— A-а! Тот самый флакончик с красно-золотой наклейкой, который сейчас стоит на ночном столике?

— Возможно… стоит. — Ее лицо снова исказила непонятная усмешка. — Во всяком случае, она его туда поставила, рядом с лампой. Сама села в кресло.

— Хорошо. Дальше.

— Флакончик маленький, но духи ей понравились. Она угостила меня шоколадными конфетами из коробки. Конфеты у меня в комнате, внизу.

— Хорошо. Дальше.

— Я… по правде сказать, не знаю, что вас может интересовать. Мы разговаривали. Я нервничала, ходила взад и вперед…