— «По одну его сторону (речь идет о мистере Бруке) стояла его увесистая светлая трость, по другую — толстый портфель. Зубчатый парапет, высотой мне почти по грудь, из красного выщербленного кирпича и разукрашенный иероглифическими автографами тщеславных туристов, окружал всю верхнюю часть башни».

Доктор Фелл закрыл тетрадку и снова постучал по обложке пальцами.

— Все детали этой картины, — спросил он, — описаны точно?

— Абсолютно точно!

— Еще один маленький вопрос, — продолжал доктор Фелл. — Относительно палки со стилетом, В своем великолепном докладе вы говорите, что полиция взяла после убийства обе части палки — стилет и ножны — для экспертизы. Смею думать, что полиция не вставила стилет в ножны до передачи экспертам? Обе части были взяты порознь?

— Естественно!

Майлз не смог сдержаться:

— Ради всех святых, сэр, скажите ясно и понятно! Не ходите вокруг да около! — Он почти кричал. — Вы верите во все это?!

Доктор Фелл недоуменно заморгал:

— Верю — во что?

— В вампиров!

— Нет, — мягко сказал доктор Фелл. — Не верю.

(Майлз всегда так думал, он говорил себе об этом не раз, усмехаясь и пожимая плечами, и готов был громко посмеяться над примитивной мистикой, но на бурные эмоции уже не было сил, и только волна облегчения разлилась по всему телу: с этой ужасающей ерундой наконец покончено.)

— Прежде чем мы отсюда уйдем, я должен вам кое-что сказать, — серьезно продолжал доктор Фелл. — Два джентльмена преклонного возраста по возвращении в Лондон, безусловно, будут сожалеть о том беспокойстве, которое причинили вам своей экстравагантной ночной прогулкой в Нью-Форест, поддавшись — хм! — внезапному романтическому порыву Риго, которому, помимо всего прочего, хотелось взглянуть на библиотеку вашего дядюшки. Но прежде чем уехать…

— Клянусь всей и всяческой нечистой силой, — сказал, улыбаясь, Майлз, — я не позволю вам отсюда уехать этой ночью!

— Не позволите уехать?

— Вы переночуете в моем доме, хотя еще не все спальни приведены в надлежащий вид. Я буду рад увидеть вас обоих при свете дня и еще раз почувствовать себя в здравом уме. К тому же моей сестре Марион тоже будет интересно послушать ваши суждения…

— Ваша сестра в курсе дела?

— Немного. Размышляя об этой истории, я сегодня вечером спросил ее, что она сделала бы, если бы увидела… ну, скажем, летающее в воздухе чудище. Это было еще до нашего разговора о вампирах.

— Вот именно, — пробурчал доктор Фелл. — И что же она сделала бы?

Майлз рассмеялся.

— Она сказала, что, наверное, выстрелила бы в него из револьвера. Самое разумное — отнестись ко всему этому с юмором, как предлагает Марион. — Он обернулся к профессору Риго: — Я вам весьма благодарен, сэр, что вы проделали такой путь, чтобы предостеречь меня от вампира с зеленым лицом и острыми клыками, но мне кажется, что Фэй Сетон уже слишком натерпелась, чтобы ее снова…

Он вдруг умолк.

Звук, который они услышали в ночи, раздался на верхнем этаже, чуть ли не над их головами. Ошибки быть не могло. Профессор Риго судорожно выпрямился; огромное туловище доктора Фелла всколыхнулось, пенсне упало с носа, а обе части палки-стилета свалились с колен на пол. Трое мужчин застыли на месте.

Это был звук выстрела из револьвера.

Глава X

Профессор Риго первым застучал каблуками и заговорил. Он не мог сдержать сардонической ухмылки, обратившись к Майлзу.

— Ну, мой друг? — подчеркнуто вежливо начал он. — Пожалуйста, продолжайте ваши интересные рассуждения! Значит, ваша сестра предлагает отнестись с юмором к такому серьезному… — Но ему не удалось справиться с волнением, и его насмешливый голос дрогнул, когда он взглянул на доктора Фелла. — Неужели, дорогой доктор, вы все-таки не согласны со мной?

— Не согласен! — пробасил доктор Фелл, разрядив напряжение. — Нет, нет и нет!

Профессор Риго пожал плечами:

— Ну а я, сталкиваясь с реальным фактом, предпочитаю ему верить, а не отвергать с ходу. — Он взглянул на Майлза: — У вашей сестры есть револьвер?

— Да! Но…

Майлз встал. Не надо бежать, говорил он себе, нельзя превращаться в посмешище. Хотя лицо Риго покрылось лиловыми пятнами, а доктор Фелл вцепился в ручки кресла так, что побелели пальцы, Майлз размеренным шагом вышел из гостиной в темный холл и, дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, мигом взлетел наверх.

— Марион! — Его крик заполнил тихий дом. Перед ним был длинный узкий коридор с несколькими запертыми дверями по обе стороны, освещенный одной неяркой лампой. — Марион! Где ты?!

Ответа не последовало.

Дверь спальни Марион была последней слева, в глубине коридора, напротив верхнего холла. Майлз бросился бегом и задержался лишь на миг возле масляной лампы, чтобы увеличить пламя. Подкручивая фитилек, он вдруг заметил, что его руки дрожат. Он нажал на дверную ручку, распахнул дверь настежь и поднял лампу над головой.

— Марион!

Пляшущий огонек лампы осветил постель и фигуру Марион, привалившуюся к спинке кровати. Больше в комнате никого не было.