— Мисс назвала свое имя?

— Да, сэр… Ее зовут Фэй Сетон.

Глава VI

Наследующий день, в субботу, второго июня, Майлз ровно в четыре приехал на вокзал Ватерлоо, откуда много суббот назад, в начале войны, он отправлялся в Борнемут. Вокзал со своей полукруглой почерневшей крышей, с еще сохранившимися кое-где после бомбежек стеклами, как всегда, был наполнен звонким и благожелательным женским голосом, сообщавшим по радио, к какому перрону следует торопиться. (Почему-то едва этот голос начинает сообщать то, что вам надо услышать, его тотчас заглушают свист пара или пронзительные гудки локомотива.) Потоки пассажиров, в основном военных в форме цвета хаки и гражданских в уныло одинаковых костюмах, обтекали ряды скамеек и книжных киосков, смешивались и снова расходились в разные стороны, повинуясь указаниям громкоголосой распорядительницы.

Теперь Майлз Хеммонд был настроен отнюдь не благодушно. Остановившись под часами и поставив на пол чемодан, он никого и ничего не замечал вокруг.

«Какого черта надо было так поступать? — спрашивал он себя. — Что скажет Марион? Что скажет Стив?»

Ибо если на планете кто-либо и обладает здравым смыслом, так это только его сестра и ее жених. Ему хотелось их увидеть: Марион, конечно, тащит ворох пакетов, а Стив дымит трубкой…

Марион Хеммонд — на шесть или семь лет младше Майлза — была хорошенькой полноватой молодой женщиной, такой же, как брат, темноволосой, но, если говорить о характере, несравнимо более практичной. Она очень любила Майлза и вечно его опекала, ибо — так она искренне полагала, хотя вслух не говорила — он умственно еще не вполне сформировался. Марион очень гордилась братом, который пишет такие толстые книги, хотя и признавалась, что ничего в них не смыслит. Но ведь книги ничего не имеют общего с серьезными жизненными проблемами, и, поскольку он время от времени должен был с этим соглашаться, она, возможно, была права.

Марион неожиданно появилась перед братом в гулкой атмосфере вокзала Ватерлоо. Несмотря на трудные времена, она была превосходно одета благодаря своей убежденности в том, что новое — это хорошо перешитое старое; ее ясные глаза под прямыми темными ресницами светились довольством, и вся она горела энтузиазмом и желанием помочь Майлзу как следует устроиться в их новом доме.

— Однако, Майлз! — сказала сестра. — Взгляни-ка на часы! Сейчас только десять минут пятого!

— Я знаю.

— Но, дорогой, ведь поезд отходит лишь в половине шестого. Даже если ты хотел нас увидеть пораньше и просил занять места, мы приехали слишком рано, тебе не кажется? — В этот миг пытливый сестринский взгляд уловил странное выражение его лица. — Майлз! Что с тобой? Ты не болен?

— Нет, нет и нет!

— Тогда в чем дело?

— Просто мне надо поговорить с вами обоими! — сказал Майлз. — Давайте найдем подходящее место.

Стивен Куртис вынул трубку изо рта.

— О! — произнес он.

На вид ему было за тридцать, он явно начинал лысеть — что, похоже, не очень его радовало, — но зато был прекрасно сложен и восхитительно невозмутим. Рыжие усы придавали ему сходство с пилотом королевских воздушных сил, хотя в действительности он служил в министерстве информации и, если кто-либо позволял себе подшучивать над этим учреждением, по-детски обижался. Он познакомился с Марион два года назад, после того как был ранен и демобилизован. У них было полное взаимопонимание.

Стивен стоял перед Майлзом и с интересом взирал на своего будущего шурина из-под полей мягкой панамы.

— Ну и?.. — спросил он.

На вокзале Ватерлоо над одиннадцатой платформой — если преодолеть два пролета крутой лестницы — есть уютный ресторанчик. Майлз взял свой чемодан и повел их туда. Для начала он заказал чай с пирожными, и все уселись за стол у окна в полупустом отделанном под мореный дуб зале.

— Есть одна женщина, ее зовут Фэй Сетон, она шесть лет назад была замешана в деле об убийстве, во Франции. Люди вменяли ей в вину какие-то действия, не знаю какие, но взбаламутившие местное население. — Майлз перевел дух. — Я подписал с ней контракт на каталогизацию моих книг в Грейвуде.

Воцарилось долгое молчание, Марион и Стивен глядели на него. Стивен вынул трубку изо рта.

— Зачем? — спросил он.

— Не знаю! — чистосердечно ответил Майлз. — Я не хотел впутываться в это дело. Твердо решил ей сказать, что вакантное место занято. Но всю ночь не мог заснуть — мерещилось ее лицо.

— Когда ты с ней познакомился? Вчера вечером?

— Нет, сегодня утром.

Стивен бережно положил свою трубку на стол и кончиком пальца слегка качнул ее направо, потом налево.

— Я не совсем… — начал он.

— О Майлз, — перебила его Марион, — что все это значит?