Читаем Зловещий шепот полностью

Дверца машины с шумом захлопнулась, колеса оставили следы на мокром асфальте. Барбара, съежившись на сиденье, проговорила слабым голосом:

— Вы меня, конечно, убьете, да?

— Не имею никакого желания, дорогая мисс. Напротив. Наша жизнь до того скучна, что любой пустячок ее может скрасить.

— Что вы хотите сказать, черт бы вас побрал?

— А вот что: член высокого суда, адвокат, политик и другие важные лица весьма ловко отстранены от дела, которым они хотели заняться. Разве вас не восхищает и не веселит тот факт, что некая Важная Персона не может занять свое законное место и должна сидеть дома?

Девушка остановила на нем взгляд.

— А вы очень милы, — сказала она серьезно. Ее реплика едва не поколебала его душевное равновесие.

— Речь не обо мне, — сказал он сердито. — Речь о старине Гидеоне.

— Мне больше жаль профессора Риго!..

— Да, мы не слишком вежливо с ним обошлись, и надо будет принести ему извинения. Что касается остального… Я не знаю, мисс Морелл, почему вы так поступили, но меня вполне устроила ваша затея… за исключением двух моментов.

— Каких?

— Во-первых, мне кажется, что вам следует больше доверять доктору Гидеону Феллу; он — добрейший человек и в состоянии принять и понять все, что ему расскажут. Как бы он позабавился историей о человеке, убитом в полнейшем одиночестве! Если, конечно, предположить, — добавил Майлз под впечатлением странного, тревожного вечера, — что эта история — реальность, а не бред или розыгрыш. Если бы вы сказали доктору Феллу…

— Я не знаю никакого доктора Фелла! Я и тут солгала.

— Не важно.

— Нет, важно, — возразила Барбара и прижала к глазам ладони. — Я не знакома ни с одним членом клуба, но, как вы заметили, мне стали известны их имена и адреса, а также то, что профессор Риго будет рассказывать о деле Бруков. Я позвонила всем по телефону — за исключением самого доктора Фелла — от лица его секретарши и сообщила, что ужин откладывается. Затем я позвонила доктору Феллу от имени президента клуба и молила Бога, чтобы их обоих не было дома этим вечером на случай, если кому-нибудь из них взбредет в голову связаться с другим и узнать причину отсрочки.

Она умолкла, взглянула вперед, на стекло кабины шофера, и медленно проговорила:

— Это не просто шалость.

— Да. Я так и понял.

— Вы поняли? — вскричала Барбара. — Значит, вы все поняли?

Машину сильно тряхнуло, яркий свет фар встречных автомобилей на миг ослепил их и тут же метнулся к боковым стеклам, окропленным дождем.

Барбара обернулась к нему. Чтобы успокоиться, погладила рукой прозрачную перегородку шоферской кабины. Волнение, раскаяние, почти детское смущение и… да, явное расположение к нему… рисовались на ее лице так же отчетливо, как и желание сказать еще что-то, но она не сказала. Только добавила:

— А что же — во-вторых?

— Во-вторых?

— Вы упомянули о двух моментах, которые показали… какой идиоткой я выглядела сегодня вечером. Так в чем же мой второй промах?

— Я вам скажу! — Он старался произносить слова небрежно, даже игриво. — Скажу, будь я неладен! Меня в самом деле увлекла эта история об убийстве в башне, и я развесил уши. Но теперь, когда профессор Риго вконец обозлился, нам…

— …никогда не узнать конца истории! Не так ли?

— Совершенно верно.

— Понимаю. — Она молчала, постукивая пальцами по сумочке; ее губы странно кривились, глаза поблескивали, как от слез. — Вы где остановились в городе?

— В «Беркли», но завтра же вернусь в Нью-Форест. Моя сестра со своим женихом приедут днем в Лондон, и мы все вместе отправимся домой. — Майлз запнулся. — А почему вы меня спрашиваете?

— Может быть, потому, что хочу сделать вам приятный сюрприз. — Она открыла сумочку, вынула свернутую в трубку тетрадь и протянула ему. — Это подлинный доклад профессора Риго о деле семьи Брук, написанный специально для архива «Клуба убийств». Я… я взяла это со стола в отеле «Белтринг», когда вы пошли за профессором. Я хотела почитать рукопись и вернуть ему почтой, но я уже узнала то, что, собственно, хотела знать.

Она сунула тетрадку Майлзу в руки.

— Мне это совсем не нужно! — воскликнул он. — При чем тут я?

Зашуршали шины, такси резко тормознуло на холостом ходу и остановилось у тротуара, неподалеку от Пиккадилли и проспекта Шафтсбери, шумного, полного народу даже в этот поздний час. Барбара в один миг выскочила на мостовую с другой стороны машины.

— Не выходите! — повелительно сказала она, закрывая дверцу. — Я на метро доберусь до дому, а вы отправитесь своим маршрутом. К отелю «Беркли»! — крикнула она водителю.

Дверца захлопнулась в ту самую минуту, когда человек восемь американских солдат ринулись со всех сторон к такси. Машина тронулась среди галдящей толпы, и Майлз лишь успел увидеть в отблеске освещенной витрины лицо Барбары, кивнувшей ему с дружелюбной, но натянутой улыбкой. Он откинулся на сиденье, сжимая в кулаке рукопись профессора Риго, физически ощущая, как бумага жжет ладонь.