Читаем Зловещий брак полностью

«Кейси» прошла через Подветренные острова, вокруг Пуэрто-Рико, через пролив Мона и вдоль трехсот миль северного побережья Эспаньолы. Мы не прошли Наветренный пролив, поскольку по негласному соглашению между собой решили никогда не подходить к Ямайке ближе чем на сотню миль. Повернув на север, мы прошли через Багамы, затем через Флоридский пролив и направились к Гаване. Это было окончанием путешествия. От Гаваны мы направились в обратный путь к Гренадинам и вновь — к Арубе, хотя можно было бы пойти множеством иных маршрутов.

К тому времени, как мы повернули на юго-восток от Гаваны, чтобы не торопясь пройти маленькими островами, расположенными у побережья Кубы, я уже была способным моряком и искусной ныряльщицей. С самого начала в обучении искусству ныряльщика я находила огромное удовольствие. Я любила подводный мир — мир, полный красоты. Но не для этого Дэниел положил столько труда на мое обучение. Время от времени нам предоставлялась возможность заработать этим деньги или еду. А дополнительные две руки и два глаза были неоценимой помощью. Я наравне с Дэниелом могла нырять за лобстером или за большими съедобными моллюсками.

Мы в самом деле хорошо и разнообразно питались, поскольку море и острова давали нам все возможное по цене не более небольшого усилия. Судно и наше умение позволяли нам добыть все то, чего не было на островах. За все время мы только раз поспорили с Дэниелом, и этот случай касался еды. Однажды вечером мы встали на якорь в песчаной бухте на побережье Кубы, неподалеку от деревеньки; и в ту ночь я услышала разрывающие сердце жалрбные вздохи. Я вылезла из гамака и пошла на палубу.

Вздохи и рыдания доносились с берега и были хорошо слышны в неподвижном ночном воздухе. Казалось, чья-то душа сильно страдала. Я вглядывалась во тьму, когда ко мне подошел Дэниел, застегивая ремень брюк. Я повернула голову, чтобы заговорить с ним, но была столь испугана звуками, что говорила шепотом.

— Что это, Габнор?

— Это черепахи. Туземцы ловят их и переворачивают на спины. Так они остаются живыми, а мясо — свежим. Мы прокрадемся на берег и принесем одну черепаху на борт. Кейси, черепаховый суп и черепаховое мясо — это пища богов.

— Ты хочешь сказать, что их оставляют медленно умирать? — Мне хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать этих вздохов.

— Да. Но нельзя судить туземцев по правилам цивилизованных людей. Мы бы убили своих жертв и сохраняли мясо в соли.

Я схватилась на поручень.

— Я никого не осуждаю, Габнор. Я только думаю об этих черепахах. Я имею в виду… С ними я играю под водой.

Это была правда. Трижды я ловила черепаху и плыла, прицепившись к ней, а затем отпускала. Они не были ни дружелюбны, ни любопытны, как дельфины, но у меня сжалось сердце при мысли, что они умирают мучительной смертью, и я вовсе не приняла предложения Дэниела.

— Но ведь ты всю свою жизнь питаешься убитыми животными, Кейси. — сказал он. — Где же логика, когда говоришь, что я не должен убивать черепаху?

Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Наконец, я ответила:

— Здесь нет логики, Габнор. Это не вопрос принципа. Если я начну спорить — я ничего не докажу, у меня нет аргументов. Я просто знаю, что не хочу, чтобы ты убивал черепаху. Может быть, оттого, что мне кажется, будто у нас с ними есть что-то общее, как с дельфинами. Ведь все мы вынуждены под водой задерживать дыхание. — Я прижала ладони к щекам и поежилась. — О, не могу, не могу слышать эти ужасные звуки.

— Черепаха будет избавлена от страданий.

— Да, но… — Я поглядела ему в лицо, освещенное лунным светом. — Мы ведь можем и еще кое-что сделать, правда?

Он рассмеялся и тронул меня за плечо.

— Иногда полезно отказаться от логики — ведь мы и не претендуем на логичность, правда?

Он снял рубашку, встал на поручень и нырнул с него почти беззвучно. Я не стала терять время, чтобы надеть бриджи для ныряния, а просто обвязала полы длинной рубахи вокруг ног и последовала за Дэниелем.

Спустя две минуты мы вышли на берег и пошли по пляжу. Мы нашли четырех больших черепах. Без помощи Дэниела мне вряд ли удалось бы перевернуть их. Как только мы сделали это, они поползли к воде тяжелым аллюром, но, достигнув своей родной стихии, внезапно будто растворились на гладкой освещенной луной поверхности.

Мы медленно поплыли обратно к шхуне, а когда взобрались на борт, Дэниел сказал:

— Одевайся, Кейси. За десять минут нам нужно поднять якорь и убраться. Я не буду дожидаться, когда придут туземцы и увидят, что их черепашье мясо уплыло.

— Прости, Габнор. Я испортила тебе ночной отдых.

Он отжал свои длинные волосы и улыбнулся:

— Ах, если бы у меня никогда не было проблемы серьезнее этой, Кейси, милая, я был бы рад.

Я открыла для себя секрет спокойствия и уверенности, с которыми мы жили, — это никогда не заглядывать в будущее дальше чем на один день, а о прошлом вовсе не вспоминать. У нас было лишь три заботы: погода, судно и провизия.