Читаем Зловещее наследство полностью

Больший контраст, чем между строением, которое он покинул, и зданием, в которое он вошел, едва ли найдется. Прекрасная погода как раз годилась для полицейского участка Кингсмаркхема. Уэксфорд всегда говорил, что архитектор, наверное, проектировал это здание во время отдыха на юге Франции. Белая, почти циклопическая коробка, здесь и там украшенная фресками, кое-что позаимствовавшими у мраморов Элджина.

Нынешним июльским утром эта белизна ослепительно сверкала и сияла. Но если фасад здания выглядел охотно наслаждающимся солнцем, то его обитателям приходилось туго. Здесь было слишком много стекла. Что хорошо, говорил Уэксфорд, для оранжереи или тропической рыбы, то представляет сомнительное удовольствие для пожилого англосаксонского полисмена с высоким давлением и плохой переносимостью жары. Трубка почти выскальзывала из его огромной ладони, и, закончив разговор с Генри Арчери, он опустил жалюзи.

— Жара накатывает, — объяснил он Вердену. — Думаю, ваша жена выбрала хорошую недельку.

Берден поднял глаза от отчета, который начал читать. Тощий как борзая, с лицом тонким и острым, он и нюх иногда проявлял собачий на все необычное, сочетая его с богатым воображением.

— Дела всегда случаются в жаркий период, — сказал он, — дела нашего сорта, я имею в виду.

— Бросьте, — возразил Уэксфорд, — здесь вечно что-нибудь случается. — Он поднял колючие, как зубная щетка, брови. — То, что случилось сегодня, касается Арчери. Он придет к двум.

— Он сказал, о чем речь?

— Он приберег это до встречи. У него очень изысканные манеры. Все тонкости особого дара, как круглый год быть джентльменом по мелочам. Известно только, что у него есть стенограмма судебного разбирательства, так что мне не придется проходить все это снова.

— Это ему, вероятно, кое-что стоило.

Уэксфорд посмотрел на часы и поднялся.

— Схожу на корт, — сказал он, — разделаюсь с теми негодяями, что лишили меня сегодня ночного сна. Послушайте, Майк, считаю, что мы заслужили немного красивой жизни, и, кроме того, я не люблю пирог с мясом в «Карусели». А если сунуться в «Оливу» и заказать столик на двух крутых?

Берден улыбнулся. Его это вполне устраивало. Когда-нибудь, после дождичка в четверг, Уэксфорд будет настаивать на их ленче или даже обеде с серьезным размахом.

— Так и сделаем, — сказал он.

«Олива и голубка» являлась лучшей гостиницей в Кингсмаркхеме, которая заслуживала название отеля. При некотором усилии воображения «Королевскую голову» еще можно охарактеризовать как гостиницу, но «Дракон» и «Крестоносец» не могли претендовать на большее, чем звание пабов. «Олива», как местные жители неизменно называли ее, расположена на Хай-стрит в Стоуэртонском районе Кингсмаркхема, перед изящной георгианской резиденцией мистера Миссела, автомобильного дилера. Он и сам отчасти происходил из Георгов, но это была гибридная структура с вялыми следами Тюдоров той ветви, что претендует быть предтечей Тюдоров. «Олива» во всех отношениях соответствует тому, что люди среднего класса подразумевают, когда говорят о «хорошем» отеле. Там всегда три официанта, степенные и часто пожилые горничные, горячая вода в ванной, еда хорошая, насколько этого можно ожидать. Путеводители присваивали «Оливе» две звезды.

Берден по телефону заказал столик. Войдя в зал, он сразу с удовлетворением отметил, что столик расположен возле окна на Хай-стрит. Он был как раз вне солнца, а герань в ящике на окне выглядела даже свежей. Девушки, ждавшие автобуса на Помфрет на другой стороне улицы, были одеты в хлопковые платья и сандалии.

Уэксфорд пришел минут через пять.

— Не знаю, почему он не может встать в половине двенадцатого, как это делается в Суинбери, — проворчал он. Берден знал, что «он» обозначало председателя суда. — Господи, на корте было так жарко. Что мы будем есть?

— Жареную утку, — твердо ответил Берден.

— Ладно, раз уж вы выкручиваете мне руки. Пока они не намешали к ней массу мусора. Вы знаете, что я имею в виду — сладкую кукурузу и бананы. — Он взял меню и нахмурился. — Взгляните-ка, полинезийские куры. Они что думают, мы — аборигены?

— Я утром ездил посмотреть на «Дом мира», — сообщил Берден, пока они ждали утку.

— Сейчас? Я видел, что он выставлен на продажу. В окне агентства висит слишком красивая фотография. Они просят шесть тысяч. Но это круто, если вы понимаете. В пятьдесят первом Роджер Примьеро получил за него меньше двух.

— Я думаю, с того времени дом сменил несколько хозяев.

— Один или два раза, прежде чем въехали старухи с богадельней. Спасибо, — поблагодарил он официантку. — Нет, мы не хотим вина. Горького пива на двоих. — Он разложил салфетку на широких коленях и, к плохо скрываемому отвращению Вердена, обильно посыпал перцем и крылышко, и апельсиновый соус.

— Роджер Примьеро был бесспорным наследником?