— Все не так просто. Миссис Крайлинг сшила девочке выходное платье. Она закончила его около шести часов, нарядила малышку и хотела взять ее с собой, чтобы показать миссис Примьеро. Вспомните, у нее с Алисой Флауэр всегда были натянутые отношения. Тут и изрядная доля ревности, и сферы влияния и тому подобное. Итак, миссис Крайлинг ждала, пока Алиса уйдет в церковь, и пошла одна, рассчитывая вернуться и привести ребенка, если миссис Примьеро проснулась. Та, видите ли, будучи слишком старой, часто дремала. В этот первый раз — это было минут двадцать седьмого — миссис Примьеро спала и миссис Крайлинг не входила. Она просто постучала в окно гостиной. Когда старая женщина не пошевелилась, она ушла и вернулась обратно позже. Кстати, через окно она видела пустой ящик, поэтому знала, что Пейнтера с углем еще не было.

— Вы думаете, что Пейнтер вошел и совершил убийство между двумя визитами миссис Крайлинг? — сказал Берден.

— Она не возвращалась обратно до семи часов. Задняя дверь была оставлена Пейнтером незапертой, так что она и ребенок вошли, покричали «ау» или что-то еще и, когда никто не отозвался, прошли в гостиную. К великому сожалению, Элизабет шла первой и… Упаси боже!..

— Чтоб мне провалиться! — воскликнул Берден. — Бедный ребенок!

— Да, — пробормотал Уэксфорд, — да… Ну, как бы мне ни хотелось провести остаток дня за воспоминаниями над кофейными чашками, а нужно увидеться с этим церковным малым.

Оба поднялись. Уэксфорд уплатил по счету, оставив, почти не скрывая, ровно десять процентов на чай.

— Не могу понять, зачем вообще это все пастору, — сказал Берден, когда они сели в машину.

— Он не может быть аболиционистом, потому что со смертной казнью покончено. Как я уже говорил, он пишет книгу, надеется сделать из этого большую вещь и потому вложил хорошие деньги в расшифровку стенограммы.

— Или перспективный покупатель «Дома мира» — завсегдатай фирм, торгующих домами, — и думает, что получит второй «Бооли Ректори».

Перед полицейским участком стоял незнакомый автомобиль с неместными номерами и небольшим металлическим гербом графства Эссекс в виде трех ятаганов на красном ноле.

— Скоро узнаем, — сказал Уэксфорд.

Глава 3

Не предавай меня на произвол врагам моим;

ибо восстали на меня свидетели лживые и дышат злобою.

Псалом 26

Вообще-то Уэксфорд церковников не любил. Ему собачий ошейник казался скользким ореолом, обличающим ложную святость, вероятное лицемерие и огромное самомнение. Сколько он их видел! Любой викарий считал себя наместником Бога на земле.

Они не вызывали у него ассоциации с приятным внешним видом и обаянием. Поэтому Генри Арчери явился для него маленьким сюрпризом. Он выглядел ненамного моложе самого Уэксфорда, но все еще сохранял стройность и недурной вид, и на нем был обычный светлого тона костюм с обычным воротником и обычным галстуком. Викарий имел достаточно пышные и светлые волосы, которые скрывали седину. Внешний вид дополняли загорелая кожа и безупречно правильный точеный профиль.

Еще раньше в коротких телефонных переговорах Уэксфорд отметил красоту его голоса. Должно быть, приятно было слушать его чтение. Указав ему на кресло и усаживаясь напротив, Уэксфорд хмыкнул про себя. Он представил себе узловатые пальцы каких-нибудь утомленных стареющих прихожанок, трудящиеся ради жалкого вознаграждения в виде улыбки этого мужчины. Сейчас Арчери не улыбался и выглядел далеко не слабосильным.

— Я знаком с делом, старший инспектор, — приступил он. — Я читал официальную стенограмму судебного разбирательства и обсуждал все это с полковником Грисуолдом.

— Тогда что именно вы хотели бы выяснить? — в своей обычной грубоватой манере спросил Уэксфорд.

Арчери глубоко вздохнул и словно заторопился:

— Я хочу, чтобы вы сказали мне, что в самом далеком уголке вашего сознания имеется всего лишь слабое сомнение, тень сомнения, в вине Пейнтера.

Уэксфорд нахмурился и через мгновение ответил:

— Не могу. Как раз Пейнтер это сделал. — Он стиснул челюсти. — Если вы хотите упомянуть меня в своей книге, вы очень любезны. Можете сказать, что и через шестнадцать лет Уэксфорд все еще поддерживает обвинение Пейнтера без всякой тени сомнения.

— Какой книге? — Арчери вежливо склонил красивую голову. Его карие глаза смотрели удивленно. Потом он рассмеялся. Прекрасный смех, Уэксфорд впервые его услышал. — Я не пишу книги, — сказал он. — Правда, я однажды сделал главу для работы об абиссинских кошках, но это трудно…

Абиссинских кошках. Проклятые большие рыжие кошки, подумал Уэксфорд. Что же дальше?

— Почему вы заинтересовались Пейнтером, мистер Арчери?

Арчери заколебался. Солнце высветило морщины на его лице, которые Уэксфорд раньше не заметил. Забавно, подумал он с сожалением, насколько темненькие женщины стареют медленнее светловолосых, настолько у мужчин как раз наоборот.

— У меня очень личные причины, старший инспектор. Я не могу предполагать, что они должны быть интересны вам. Но смею заверить, из того, что вы мне скажете, никогда и ничего опубликовано быть не может.