Она жестокая, и мне это чертовски нравится.

«Убирайся», — рявкает она, твердо глядя мне в глаза, чтобы подчеркнуть свою серьезность.

«Ч-что?» — спрашиваю я, чувствуя себя так, словно она только что дала мне пощечину.

«Убирайся. Блядь. Вон. Из. Моего. Дома.»

Мой подбородок опускается.

«Я не хочу, чтобы ты был здесь».

«Но…»

«Отвали, Себ», — говорит она с горьким смехом. «Ты здесь только для того, чтобы увидеть меня в самом слабом состоянии. Что ж, ты это видел. Ты воспользовался этим. Ты можешь уйти прямо сейчас, чувствуя себя самодовольным из-за того, что тебе довелось стать свидетелем этого. И если ты будешь достаточно быстр, то, возможно, даже не столкнешься с моим лживым сукиным отцом на выходе.»

«Ч-что?»

«УБИРАЙСЯ НАХУЙ», — кричит она достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть.

Я делаю шаг назад, на моих губах играет хмурая улыбка. Я не знаю, чего я ожидал после того, как трахнул ее, но это было не это.

Ее грудь вздымается, когда она смотрит на меня, и ее кулаки снова сжимаются. Мой взгляд опускается на них, и только сейчас я замечаю состояние ее костяшек.

«Дай мне взглянуть на них».

Ее брови хмурятся, когда она следит за моим взглядом.

Когда ее глаза возвращаются к моим, они холодны и жестки, ее маска совершенно непроницаема.

Я киваю, признавая, что здесь нет другого выбора, кроме как уйти.

Это правильно, но по какой-то причине я не хочу этого признавать, это последнее, что я хочу делать прямо сейчас.

«Отлично. Но не жди, что я прибегу в следующий раз, когда жизнь взорвется у тебя перед носом».

«Разве я просила тебя быть здесь сейчас? Нет. Нет, я, блядь, этого не делала.»

Вскидывая руки в знак поражения, я поворачиваюсь к ней спиной и вылетаю из дома, ни разу не оглянувшись и не усомнившись в своем решении.

Пока я не вернусь к Тео и не лягу на свою кровать, уставившись в потолок.

Затем я прокручиваю в голове каждую секунду нашего совместного времяпровождения, пытаясь понять, почему все пошло так неправильно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Стелла

Я не позволяю себе ничего чувствовать, пока звук его шагов, бегущих вверх по лестнице, не затихает, и где-то на первом этаже хлопает дверь.

Только тогда я позволяю себе упасть на колени и пролить слезы гнева и сожаления.

Я даю себе только пять минут для того, чтобы развалиться. И как только мое время истекло, я вытираю щеки тыльной стороной ладони и натягиваю сброшенную одежду, морщась, когда сперма Себа стекает по моим бедрам с каждым моим движением.

Повернувшись спиной к спортзалу, к потным, кровавым отпечаткам рук, которые, я знаю, я оставила на зеркале, я заставляю ноги двигаться и поднимаюсь в свою спальню.

Я цепенею, когда снимаю одежду и встаю под душ. Мои костяшки пальцев горят, когда их омывает горячая вода, но я отталкиваю боль в сторону, предпочитая ничего не чувствовать.

Проще отключиться и забыть всю эту чушь.

Злобная улыбка Тиган, обеспокоенный взгляд Тоби, горячие прикосновения Себа и злобные слова, которых я жажду, как ничего, что я когда-либо испытывал раньше.

Я не замечаю, что мои занавески и одно из окон открыты, пока не сбрасываю полотенце и не надеваю чистую майку и шорты для сна, а снаружи урчит двигатель, и звук гравия, хрустящего под шинами, ударяет мне в уши.

Молясь, чтобы это был Кэлвин или Энджи, я подхожу к окну. Весь воздух вырывается из моих легких, когда я смотрю, как машина моего отца останавливается.

«Конечно. Как же я хочу закончить этот дерьмовый день», — бормочу я себе под нос.

Как только он выходит из своей машины, он подходит к моей, проводя пальцами по одному из самых больших пятен краски на капоте.

— Поехали, — бормочу я, когда он исчезает из поля моего зрения и входит в дом.

«Стелла?» его глубокий голос гремит, заставляя мое сердце подпрыгивать к горлу. «Я дома».

Обычно я сбегала вниз по лестнице, чтобы поприветствовать его после того, как он ушел, но не сейчас. Сегодня он вернется домой совсем по-другому, потому что время держать меня в неведении закончилось.

Пришло время для некоторой правды.

Когда я в конце концов спускаюсь вниз, папа уже снял пиджак и стоит на кухне со стаканом виски.

«Вот ты где, малышка. Я так рада тебя видеть».

Я не реагирую на его слова, а он достаточно наблюдателен, чтобы заметить.

«Ч-что случилось?»

«Помимо состояния моей машины?»

«Ну, да, но я больше беспокоюсь о тебе, чем о машине».

«Верно», — бормочу я, не веря ни единому слову. Если бы он действительно так чувствовал, то не лгал бы мне каждый день моей долбаной жизни. «Ну, сука-королева школы организовала для меня это маленькое угощение, пока мы занимались в спортзале».

«Почему? Ты здесь неделю, что ты могла уже сделать?»

«Я не знаю, папа. Почему бы тебе не сказать мне, почему я ей не нравлюсь?»

«Как ее зовут?» — он спрашивает, его брови сходятся.

Я проглатываю миллион вещей, которые я мог бы сказать, чтобы подсказать ему, что я знаю. Но я не хочу подсказывать ему, я просто хочу, чтобы он признался. Будь честен со мной хоть раз.

«Не важно».

«Так почему ты думаешь, что я знаю об этом?»