Читаем Злодейский путь!.. [том 3-4] полностью

Шен растерянно смотрел на них. Он не то, чтобы намеревался умышленно скрывать от них свое состояние здоровья, но и специально уведомлять посчитал излишним. Не думал, что они так распереживаются и накрутят себя. По ощущениям находящегося под их горящими взглядами Шена, они уже приписали его к стану неизлечимо больных и готовили траурные одежды, разве что подтверждения их опасениям у них до этого момента не было. Но вот теперь они уверены в своих выводах на сто процентов.

Ал снял с шеи лечебный кулон с поляны тысячи духов и трясущейся рукой протянул его Шену.

— Пожалуйста! — умоляюще воскликнул он. — Пожалуйста, учитель! Наденьте его!

[+50 баллов к расчетливости главного злодея!] — не выдержала Система. — [Вам вновь удалось заполучить кулон словно бы вовсе против своей воли! Преклоняюсь перед вашим неподражаемым умением выворачивать все так, будто бы не главный герой оказывает вам услугу, а вы ему — тем, что соглашаетесь принять подношение!]

«Подношение? — переспросил Шен. — Я ему бог, по-твоему?»

[Посмотрите в его горящие глаза и попробуйте возразить, что вы для него не единственное и неповторимое божество этого мира!]

«Ты преувеличиваешь… — подумал Шен, глядя в светящиеся надеждой глаза главного героя. — А если нет, тогда накинь мне еще пятьсот баллов за боготворение этого злодея главным героем! Разве это не полная победа?»

Система только фыркнула, а Шен не стал развивать тему, сознавая, что это более походит на серьезную проблему, чем на радостное разрешение всех его забот. Потому что с таким уровнем расположения главного героя на него ложилась слишком большая ответственность за каждый шаг. Человек должен быть в здравом уме, чтобы объективно оценивать поступки другого человека. А Шен никогда не претендовал на непогрешимость действий, вполне осознавая тысячу и одну свою ошибку. И человек, ловящий каждое его слово, не подвергающий сомнению ни одно его действие… может стать серьезной проблемой. Он все же надеялся, что главный герой не стал таким, не мог стать таким, на то не было никаких объективных причин. Им просто показалось сейчас, потому что Ал очень беспокоится за здоровье учителя, вот и все.

Вот и все.

Шен никак не мог избавиться от этой мысли.

Он без благодарности принял кулон Ала и повесил себе на шею, но тот сиял улыбкой облегчения, вовсе не думая обижаться на грубость учителя.

Шен поднялся на ноги и вздохнул.

— Простите, господа… — к ним по коридору спешила служанка. — Госпожа зовет барышню помочь ей в приготовлении блюд.

Аннис чуть не упала от такого заявления. Шен прыснул в кулак. Похоже, мать Ала расценила Аннис как будущую невестку.

— Учитель! — возмущенно воскликнула девушка.

— Иди-иди, Аннис, потренируйся, — безжалостно напутствовал Шен.

Ал залился пунцовым румянцем, но упорно пытался делать вид, будто вообще ничего не понял.

Обед был вскоре готов, все расселись за небольшим, но ломящимся от яств столом.

— О, это слишком роскошно, — похвалил Шен. — Не стоило так утруждаться ради нас.

— Что вы, — удовлетворенно улыбнувшись, ответствовала мать Ала, — мы всегда так обедаем.

Ни для кого не стало заблуждением, что далеко не всегда. Аннис все еще алела, сидя рядом с Алом, а Шена усадили во главе стола напротив матери главного героя.

— К сожалению, мой супруг вернется только вечером, — посетовала она.

— Ну и ничего страшного, — буркнул Ал.

— Луар! — воскликнула женщина и закашлялась.

Она прикрыла рот платком, пытаясь побороть приступ кашля.

— Госпожа Гун, вы больны? — спросил Шен, внимательно глядя на нее.

— Ничего страшного, небольшая простуда.

— Мы заставили вас работать во время болезни. Мне очень жаль, — повинился он.

— Что вы! — запротестовала женщина. — Я была просто счастлива увидеть своего мальчика. Мне это вовсе не в тягость! Лучше расскажите, как у него успехи? Знаете, когда он уходил из дома, то решительно заявил, что непременно станет заклинателем. Я, правда, сомневалась тогда…

Шен пустился в красочные, но не слишком конкретные описания успехов Ала в учебе. Он заверил госпожу Гун, что Ал один из самых одаренных учеников ордена, чем заставил женщину расплыться в улыбке, Ала — покраснеть от смущения, а Аннис — тихо фыркнуть.

Они долго сидели за столом, разговаривая в основном об Але и ордене РР. Шен узнал веселую историю, как Ал в детстве готовил кашу и насыпал в нее песка, чтобы получилось наваристей. Речь госпожи Гун время от времени прерывалась кашлем, а когда настало время пить чай, она попросила прощения и удалилась на несколько минут.

Шен подозвал к себе Ала и отошел с ним в соседний коридор.

— Учитель, вам не стоит верить… — смущенно начал ученик, почесывая затылок, но прервал свою речь, когда Шен протянул ему руку с кулоном. — Что вы делаете?

— Возвращаю. Отдай его своей матери, она больна. Ее кашель не похож на обычную простуду.

— Н-но… Я отдал его вам! Вы снова это делаете! И дня не прошло! — возмутился Ал.

— Я и без артефакта справлюсь, — ободряюще улыбнулся Шен. — А вот насчет твоей матери я не уверен.

Несмотря на его слова, Ал с сомнением и беспокойством смотрел на него.