Читаем Зло полностью

Они долго лежали после отбоя и пытались понять, чего, собственно, добились. Сейчас Пьер не мог больше участвовать в сборах отряда самообороны, а без него Эрик не находил в этом ничего привлекательного. Поскольку арест выглядел гораздо лучшим способом использовать время. Но почему он сорвался именно на этом упражнении? Конечно, оно было довольно противным: вгонять штык и при этом орать безоглядно. Случись, например, война — естественно встать на защиту своей страны. Но здесь-то… С этим безумным, разукрашенным тушью Бобром в центре маленького футбольного поля. Весь его вид и повадки создавали впечатление какой-то идиотской репетиции. Но главное — эта очередь из людей, твоих соучеников. Которые не усматривали в действе ничего комичного, странного или нелепого. Издавая крик, они бросались вперёд и били штыком. Именно это прежде всего вызывало тошноту. Неужели к таким упражнениям можно склонить в какой-то иной школе помимо Щернсберга? Кстати, члены Совета всегда орали громче других. Но так ли это, а может, померещилось? Нет, и Эрик, и Пьер не сомневались в правильности своих наблюдений.

«Поэтому, когда я стоял там, на дожде, в запотевших очках, и колебался, — рассказывал Пьер, — и смотрел на Бобра и чёртов мешок с сеном, мне пришло в голову, что для членов Совета впереди были не чучела, а мы с тобою. Да, значит, поэтому они так и старались».

«Ах, не сходи с ума. Им нравится щеголять силой и само ощущение оружия в руках. Кстати, нельзя отрицать, в этом что-то есть. Но будь перед ними настоящий человек, их крутизну бы как ветром сдуло».

«Да, я тоже так подумал. Хотя потом всё это имело отношение и к их вульгарности тоже».

«К чему?»

«Ну… что касается орать о вагине и всё такое».

«Да, странно, что учитель математики вроде Бобра может стать таким».

«Послушай… Нет, ладно, забудь».

«Ну говори».

«Ах, мне интересно только… ты спал с кем-то когда-нибудь».

Эрик успел подавить желание ответить, как обычно, на подобные вопросы. Но Пьер был его лучшим другом, и тогда не годилось врать как обычно.

«Нет, — сказал он. — В любом случае, никогда по-настоящему. Аты?»

«Да, один раз, хотя я здорово влюбился тогда. Но потом мне пришлось уехать сюда. И… да, мне кажется, я просто думал о ней всё время, когда Бобёр продолжал в таком духе. И тогда создавалось ощущение… ах, я не могу правильно объяснить. — Он замолчал в темноте, но потом продолжил: — Ты ведь примерно понимаешь, что я имею в виду».

«Да, — сказал Эрик. — Эту вульгарность и мне было трудно вынести. Но сейчас мы все равно уволены со службы».

Эрик плавал, конечно, каждый вечер. Но явно остановился в своём развитии. В его возрасте считалось нормальным улучшать своё время, по меньшей мере, на десятую долю секунды каждый месяц. Но он почти топтался на месте, после того как начал учиться в Щернсберге. Трудно оказаться без наставника, который ходит по краю бассейна и комментирует работу рук, фазы головы и плечевого пояса, угол вхождения в воду и точность поворота. Однажды он позвонил в Каппис своему старому тренеру Лоппану и попросил совета. Лоппан сразу же предложил встретиться в какой-нибудь выходной день, конечно, если бы Эрик смог приехать в Стокгольм.

Да, об Олимпиаде в Риме, наверное, больше не стоило мечтать, но, если тренироваться на приемлемом уровне, удалось бы достаточно быстро скорректировать и улучшить технику даже через полтора года. И главное: Лоппан только что приехал из США и узнал там кое-что новое.

Во-первых, американцы начали делать упор на силовую тренировку. Раньше всегда считалось, что это мешает пловцу. Он увеличивает свой вес, становится более скованным и неуклюжим от мускулатуры, которая строилась иным путём, чем естественные движения в воде. Но старая теория оказалась совершенно ошибочной. Создана целая программа силовой нагрузки пловцов, и Лоппан пообещал переслать кое-какие зарисовки.

Во-вторых, Эрик мог бы время от времени плавать с резиновым шлангом. Этот новый фокус тоже появился из США. Вместе связывалось несколько велосипедных камер так, что получалась резиновая верёвка длиной в четыре-пять метров. Один ее конец привязывался к щиколоткам, а другой к стартовой тумбе. И затем требовалось плыть, пока шланг не вытянется на всю длину, работая только руками, и оставаться в таком положении десять секунд каждый раз. Пятнадцать подобных упражнений за тренировку могли хорошо помочь.

И не следовало впадать в панику от того, что сначала тренинг принесёт скованность и усталость в бассейне, а в результате ухудшение времени. Это нормально. Примерно через два месяца ему предстояло заметить разницу, и тогда, пожалуй, им стоило созвониться снова. Американцы, кстати, просто с ума сходили по этой новой методике и упражнялись как одержимые.

Получилось примерно как сказал Лоппан. Первые три-четыре недели результаты падали. Но потом всё медленно, но верно изменилось. Странно, раньше-то утверждалось, что пловец должен держаться подальше от штанги.