Читаем Зимний убийца полностью

Лукас снова кивнул.

— Кроме того, плитка очень холодная, — добавил следователь. — На ней можно с легкостью отморозить себе зад. Понимаешь, это просто-напросто неприятно.

— И у тебя появились сомнения.

— Вроде того, — ответил Климпт.

— Есть какие-то мысли по этому поводу?

— Я бы поговорил с Рассом Харпером, если бы снова стал заниматься этим делом.

— Его допросили полицейские штата, — заметил Лукас, перебирая бумаги.

— Ну… — Климпт оценивающе посмотрел на него. — Я имел в виду, что отвел бы Расса в свою мастерскую, засунул его руку в тиски, надежно зажал ее и только потом стал бы задавать вопросы. А если бы это не помогло, включил бы мясорубку.

Говоря это, следователь не улыбался.

— Ты думаешь, он знает, кто убил его сына?

— Спроси меня, кто в нашем округе способен совершить хитрое убийство, и я без малейших сомнений назову Расса Харпера. Если его сына убили и попытались ввести нас в заблуждение… тут вряд ли может идти речь о совпадении. По крайней мере, я так считаю. Возможно, Расс и не знает, кто убийца, но у него могут быть кое-какие идеи на этот счет.

— Я хочу съездить к Харперу сегодня вечером и поговорить с ним, — сказал Лукас. — Может, отвезу его в мастерскую, где есть тиски.

— Мне сегодня как раз нечего делать. Пригласи меня с собой, — сказал следователь, вытягивая ноги.

— Он тебе не нравится?

— Если бы сердце этого сукина сына загорелось, я не стал бы мочиться на него, чтобы погасить огонь.

Климпт сказал, что он пообедает и будет ждать дома, пока Лукас не соберется ехать к Харперу. Хелен Аррис уже ушла, почти везде в участке было темно. Лукас бросил папку с делом Джима Харпера в ящик нового шкафчика и задвинул его. Но ящик перекосился и застрял. Лукас безуспешно попытался открыть его, затем опустился на колени и попробовал вытащить ящик ногтями. У него получилось, но рука соскользнула, и он сорвал часть ногтя на левом безымянном пальце.

— Черт возьми!

Кровь текла рекой. Лукас отправился в мужской туалет, вымыл руку и посмотрел на палец. Рана оказалась глубокой, кусок ногтя нужно было срезать. Он обернул ладонь бумажным полотенцем, взял куртку и зашагал наружу по темным коридорам участка. Завернув за угол, он увидел пожилого мужчину со шваброй и услышал женский голос, эхом разнесшийся по пустому коридору:

— Ну и денек, Оди.

Доктор Уэзер. Снова. Старик кивнул, глядя в коридор, перпендикулярный тому, где стояли они с Лукасом.

— Жуть как холодно, мисс.

Уэзер появилась из соседнего коридора с чемоданчиком в руке. Когда она прошла мимо, свет лампы упал на ее волосы цвета клеверного меда. Она услышала шаги и остановилась, узнав Лукаса.

— Уже прикончили кого-нибудь, Дэвенпорт?

Он невольно улыбнулся, увидев ее, но тут же разозлился.

— Это становится утомительным.

— Извините, — сказала Уэзер, расправила плечи и смущенно улыбнулась. — Я хотела… Не знаю, что я хотела сказать. Как бы там ни было, я ничего такого не имела в виду и сейчас, и когда встретила вас в школе.

Что? Лукас не совсем понял, о чем она, но ее слова прозвучали как извинение. И он решил удовлетвориться этим.

— Вы тоже работаете на округ?

Она окинула взглядом коридор.

— Нет, не совсем. Совет попечителей сократил должность общественной медсестры, и я взяла на себя часть ее прежних обязанностей на добровольных началах. Я езжу по домам и навещаю больных.

— Очень благородно, — сказал Лукас.

Он хотел, чтобы это прозвучало иронично, но получилось немного скептически. Прежде чем она успела что-то ответить, он поднял ладонь.

— Извините, я был не прав.

Уэзер пожала плечами.

— Я это заслужила. — Она посмотрела на его руку, которую он держал на уровне пояса, сжимая в кулаке бумажное полотенце. — Что случилось?

— Сломал ноготь.

— Вам следует пользоваться хорошим акриловым средством для укрепления ногтей, — сказала она и тут же добавила: — И снова прошу прощения. Дайте-ка я посмотрю.

— Ну…

— Давайте.

Лукас развернул полотенце, она взяла его за палец и попыталась в полумраке рассмотреть рану.

— Ужасно… Подойдите к свету.

Она открыла свой чемоданчик.

— Послушайте, может, мне лучше… Это больно?

— Не будьте ребенком.

Доктор подровняла ноготь хирургическими ножницами. Больно не было. Она выдавила каплю мази из тюбика и заклеила рану пластырем.

— Я пришлю вам счет.

— Отправьте его шерифу, ведь я пострадал на службе, — сказал Лукас и добавил: — Спасибо.

Они остановились около двери, глядя на снег.

— Вы куда направляетесь? — спросил Лукас.

Уэзер посмотрела на свои наручные часы, и он еще раз обратил внимание на то, что у нее нет колец.

— Хочу где-нибудь перекусить.

— Позвольте пригласить вас на обед.

— Хорошо, — ответила она.

Просто, не глядя на него, толкнула дверь и сказала: «Хорошо», навсегда изменив их отношения.

— Куда пойдем? — спросил Лукас, выходя вслед за ней на крыльцо.

— У нас шесть вариантов… — начала она.

— Я должен угадать?

— Нет.

По ее лицу промелькнула улыбка, и она принялась загибать пальцы, перечисляя рестораны. Лукас заметил, что пальцы у нее изящные и длинные, наверное, как у пианистки. Или у хирурга.