— Вы двое закончили? У нас гости, — голос Кейлина прорвался сквозь ослепительную похоть.

— Что? — крикнул Синджин, продолжая вести её тело к следующему оргазму, а Кейлин стоял снаружи их палатки.

— Всадники приближаются, и быстро, — крикнул Кейлин. — Вытащи из неё свой член и помоги.

Синджин посмотрел в её льдистые глаза, ухмыляясь. Затем повернулся, чтобы посмотреть на полог палатки и вышел из тесных ножен, стиснув зубы. Айслин заскулила от боли, и её тело сжалось, словно желая удержать его.

— Одевайся. Будь готова бежать, если это враг, — прорычал он, а затем потребовал: — Прячься.

— Не ходи туда, — умоляла она, и в глазах появился страх при мысли о том, что там её отец.

— Боишься за меня, Снежка? — мягко спросил он, натягивая рубашку через голову.

— Нет, — прошептала она, наблюдая за ним.

<p>Глава 14</p>

Айслин прислушивалась к шуму снаружи палатки, пока зачаровывала на себе кожаные штаны и кофту, закрывающую руки. Затем порылась в сумке, которую оставил Синджин, вытащила кинжал и начала раскрывать цепи, которые он надел на неё перед уходом. Раздался щелчок, и Айслин сбросила металлические наручники, сунула кинжал за пояс и выглянула наружу. Все мужчины углубились в лес Осеннего Двора, наблюдая за теми, кто подкрадывался. Она вертела головой из стороны в сторону, понимая, что не может остаться и рисковать тем, что они проиграют её отцу в битве. Отец, может, и низший фейри, но могущественный.

Она молча подошла к краю поляны и бросилась в лес. Под ногами хрустели ветки и прочий мусор, когда она бежала к туннелям, которые вели под Царство Фейри, словно лабиринт под землёй. Как только она оказалась внутри, запах земли ударил в нос.

Она уходила всё глубже, втирая свой запах в каждый вход в туннель. Потребовалось несколько часов, чтобы добраться до коридора, который расходился в четыре разных главных туннеля, которые вели вглубь четырёх земель.

Один вёл к Летнему Двору, где царил жар, а пальмы раскачивались над гостеприимным оазисом. Она была там несколько раз, становясь липкой от жары, которая никогда не спадала и не уменьшалась даже на несколько градусов. Там было прекрасно — пышная зелень, никогда не увядающая, как и Осенний Двор. Аромат океанского бриза смешивался с летней жарой, создавая успокаивающий бальзам, будоражащий душу.

Вторая вела ко Двору Грёз, где ты оказывался настолько искажённым в собственном сознании, что всё казалось правильным, даже если это не так. Айслин нравилось множество звёзд, приправленных сиянием. Это человеческий эквивалент Северного сияния, купавший бесконечные ночи в различных огнях, которые только можно представить. В отличие от Двора Кошмаров, там разыгрывались только самые смелые фантазии, и, хотя они казались такими реальными, можно застрять в них навсегда. Так фейри убивали врагов.

Третья вела ко Двору Благих, который также назывался Двором Ужасов. Вот где действительно крылось зло. Оно заключалось в прекрасном совершенстве, которое скрывало истинное зло низших фейри, хотя по праву они были Высшими. Это Двор Небгалих, а значит, те, кто отваживался пройти слишком глубоко, не выживали, чтобы рассказать об этом.

Четвертая вела в Высшие Дворы, куда она и собиралась пойти, чтобы спрятаться, пока не придумает план. Она нырнула в туннель Благого Двора, спрятав платье, которое он зачаровал на ней под скалой. Сразу после этого попятилась. Сердце бешено заколотилось, когда что-то двинулось в темноте, смотря на неё. Благой, кричал разум. Он следил за ней прекрасными радужными глазами, пока она медленно отходила к перекрёстку.

— Хорошенькая, — сказал мужчина, способный видеть её самые порочные фантазии. Его плоть потемнела, и вдали от мира, который демонстрировал его истинное обличье, он выглядел скорее Неблагим, чем Благим. — Ты боишься меня, ледяная принцесса, — пробормотал он, наблюдая со звериным голодом в прекрасных глазах. — Прошло много времени с момента, как кто-нибудь пользовался этими пещерами, и вот ты пришла.

— Я направляюсь ко Двору Неблагих.

— И почему им должно достаться что-то столь вкусное, пока Благие голодают?

— Я им не достанусь. — Она пожала плечами, заметив, как он вдохнул её запах.

— О, моя милая, ты уже им досталась. Один вкусил удовольствие от твоей сладкой плоти. Могу и я попробовать? Обещаю оставить тебя целой. Прошло так много времени с момента, как придворных выпускали поесть, а я умираю с голоду.

Она отступила ещё на шаг.

— А теперь тебя выпустили? — спросила она.

— Мы сбежали.

— А Королева и Король Благого Двора? — спросила она, делая последний шаг в туннель, через который, как знала, он не мог пройти.

— Боюсь, их нет. Мы так проголодались после долгого заключения, — промурлыкал он, отбрасывая чёрные волосы с груди, на которой пульсировали метки, отмечая королевскую силу Благих. В нём примерно сто восемьдесят сантиметров абсолютного мужского совершенства, и, если бы Айслин не знала его игру, поймал бы её и поглотил.

— А новые король и королева, — произнесла она, оглядываясь туда, откуда пришла. — Их выбрали?