Читаем Зима в раю полностью

– Ну, Жауме, – сказал я, уже чувствуя, как зрелое тепло его потрясающего tinto восемьдесят второго года растекается по венам, – к сожалению, мне не довелось побывать в вашем пятизвездочном отеле гранд-люкс «Сон-Вида», но если там обстановка, еда и вино сравнимы с этими, то я безусловно и заочно отдаю ему пальму первенства среди всех гостиниц мира.

– О, Педро, – скромно заулыбался хозяин, – вы слишком любезны, слишком любезны. – Он налил мне еще одну банку вина, но уже не с таким благоговением, как в первый раз.

Я заметил, что Элли и Антония с легкостью нашли общий язык, и тот факт, что говорили они на разных языках, никак этому не помешал. Даже осложнения в виде запаздывающих на шаг реплик старой Марии не замедляли течение их увлекательной беседы.

– Да, что касается тракторов, Педро, – вспомнил Жауме и повернулся к щебечущим дамам спиной. Он прикоснулся к своему носу указательным пальцем и подмигнул мне с заговорщическим видом: – Кажется, я знаю, где вы можете купить такой же, как у меня, трактор – «Барбьери» – за очень хорошую цену.

– Sí?

– Sí. Вы знаете мастерскую Хуан-Хуана, el carpintero[219], в Андраче?

– Нет.

– Bueno. Ее легко отыскать – на углу между рыночной площадью и el cine «Argentina». Перед ее порогом всегда лежат сломанные ставни, которые привезли туда починить.

– Sí?

– Sí. И я слышал, что недавно Хуан-Хуан купил новый «Барбьери», но для его finca высоко в горах этот трактор не подошел.

– А почему?

– Там слишком круто для двухколесника. Теперь он хочет трактор с четырьмя колесами и сиденьем. – Жауме весело хохотнул. – Но лично мне кажется, что больше всего Хуан-Хуана привлекает сиденье.

– Хм, это интересно, Жауме. Мне так и так нужно найти плотника, чтобы отремонтировать несколько ставен, и если я навещу сеньора Хуан-Хуана, то, может быть, смогу убить двух птиц одним камнем.

– Cómo? Por qué вы хотите убивать птиц в мастерской el carpintero? No es posible. – Жауме явно пребывал в замешательстве.

– Не волнуйтесь, Жауме. No importa[220] – просто выражение такое в inglés[221]. – Я решил, что будет проще поменять тему разговора, чем пытаться объяснить, что к чему. – Хм, я вижу, в одном из ваших загонов есть даже овцы. Неужели овцы могут быть полезны на ферме, где разводят фрукты?

Жауме вскинул плечи:

– Полезны ли здесь овцы? – Плечи моего собеседника поднялись еще выше. – Честно говоря, не особенно. Я держу несколько овец потому лишь, что они немного интереснее лимонов, вот почему. – Он расслабил плечи и сделал очередной глоток вина. – И разумеется, это также означает, что у нас на столе обычно есть ягнятина, naturalmente. – Остатки рa amb oli исчезли во рту Жауме, и он медленно и со вкусом облизал оливковое масло и помидорный сок с каждого пальца по очереди, громко причмокивая. – Fabuloso!

– Да, рa amb oli определенно было превосходным, Жауме. Мне часто рассказывали об этом блюде, но я и не представлял, что оно может быть таким вкусным.

– Ну, так часто случается в нашей жизни: достаточно лишь улучшить то, что дала нам природа, Педро. – Он посмотрел на меня поверх очков и снова постучал себя по носу. – Главное – знать, как именно улучшить то, что дано природой, нет? – Последние капли его великолепного выдержанного вина были бесцеремонно вытряхнуты в наши банки. – Возьмем, к примеру, это вино – vino clásico, Педро. Оно – результат работы природы, разумеется, и мне осталось лишь добавить в напиток знания, навыки и… и… и чудо.

– Sí, Жауме, sí… sí, – отвечал я, запинаясь. Употребленные в середине дня пол-литра его крепкого вина урожая восемьдесят второго года возымели вполне ожидаемый эффект на мои мыслительные и речевые функции.

– Ах sí, Педро… Дар вина… Дар вина. – Жауме не прекращал прихлебывать вино. – Я сажаю лозу, лоза вытягивает влагу из почвы и кормит ею виноград. А потом виноград… э-э, о чем это я говорил? Sí, потом виноград вызревает на el sol. Sí, el bon sol[222]. М-м-м, я собираю виноград, выдавливаю из него сок, и vale![223]. Дар, волшебный дар вина. – Он поднял свою банку к небу в неприкрытом восхищении тем немногим, что еще оставалось от его успешного совместного предприятия с матерью-природой.

Из задумчивости моего собеседника вывела точно брошенная корка хлеба, которая попала ему в висок, сбила набок очки и никоим образом не приукрасила образ maestro виноделия, которого Жауме столь самозабвенно изображал передо мной. Снаряд был пущен с другого конца стола старой Марией, и точность ее выстрела заставляла предположить, что Бауса ведут свой род от легендарных балеарских пращников времен Римской империи.