Читаем Зима в горах полностью

Роджер вошел в салун. В нем царила зеленая тоска. Возможно, Гэрет и выбрал это заведение потому, что оно такое унылое — это соответствовало его мрачному настроению. В спертом воздухе, голубоватом от табачного дыма, слабо, но упорно пахло карболкой. Стены украшали — если тут допустимо такое слово — прошлогодние рекламы напитков и сигарет. Стойка была обита пластиком, покрытые дешевым лаком стулья прилипали к рукам. Но заведение обладало одним преимуществом. Стойка перегораживала помещение пополам, и хозяин обслуживал посетителей салуна через широкое окно. Окно это, естественно, способствовало наблюдению. Роджер устроился так, чтобы видеть Гэрета, — тот только что взял себе кружку пива и уселся с ней. Гэрет был один. Он смотрел прямо перед собой, как в трактире мистера Пэрри. Его редкие рыжеватые волосы поблескивали в электрическом свете, и голова, зажатая между могучими плечами, казалась похожей на голову безрогого быка. Минотавр, лишенный лабиринта и представший перед Тезеем в тупике.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Роджер заплатил за пиво и сел так, чтобы Гэрет не мог его увидеть, если ему вздумается кинуть взгляд в окно за стойкой. Он опасался Гэрета, но в то же время Гэрет вызывал в нем и другие чувства. Какие именно? Он потягивал пиво и размышлял. Удивление. Жалость. Не ту жалость, какую чувствуешь к маленькому загнанному существу, которое хочется оберечь, а трагическую жалость, какая возникает в душе, когда видишь могучего противника, не выдержавшего титанической борьбы. Роджер вынужден был признать, что эти чувства наслаивались на чистое любопытство. Ему хотелось знать, какая цепь событий завела Гэрета в этот тупик. Угроза, которая вырвалась у горбуна в трактире у подножия горы, не была пустым словоблудием. Что-то (или кто-то) довело его до отчаяния; это читалось на его лице — в затравленном взгляде глаз, смотревших из глубоких глазниц, в тонкой прямой линии рта под нависшим носом.

Подойдя к стойке, чтобы взять новую порцию пива, Роджер осторожно заглянул в окно. Гэрет продолжал сидеть, неподвижный, как скала. Вокруг него какие-то люди в шапках тихо беседовали за кружками пива. Посетители почти все были уже в годах. Если карвенайская молодежь и посещала бары, то, во всяком случае, не этот.

Здесь царила прочно утвердившаяся меланхолия, которую, казалось, никогда не нарушит ни веселье, ни подлинное горе. Гэрет сидел среди этих тихих людей, не как чужой, а как человек, которому все здесь слишком хорошо знакомо — и само заведение и его посетители, — настолько знакомо, что внимание его не задерживается ни на чем. Ему явно нечего было сказать окружающим, да и они, видимо, не собирались общаться с ним. Он всецело ушел в себя, погрузившись в какие-то свои проблемы, и вдруг Роджера захлестнуло чувство вины. Ему стало ясно: отчаяние Гэрета как-то связано с пропажей автобуса.

Вот она, голая истина. Он, Роджер Фэрнивалл, причинил моральный ущерб Гэрету. Мрачное бесшабашное настроение — результат провала его домогательств, — которое толкнуло его под влиянием минуты на этот по-истине анархический поступок, послужило причиной того, что он нанес Гэрету последний удар, грозивший положить беднягу на обе лопатки. Что же теперь делать? Оставалось только одно. Еще немного выпить, набраться духу, а потом подойти к Гэрету и признаться, что это он набедокурил с автобусом.

Роджер внутренне противился такому решению и в то же время сознавал, что, сколько ни противься, иного выхода нет. Он не был трусом и понимал: если ему хочется жить в мире со своей совестью все то время, какое отведено ему на земле, он не может сейчас струсить. Придется, конечно, взбодрить себя — что ж, это в его возможностях. Он подошел к стойке, уже не заботясь о том, заметит его Гэрет или нет, заказал большую порцию коньяку, выпил, а потом взял еще бутылку пива. Вот это было зря. Он и так порядком хватил. Но пиво уже бежало в его желудок, когда он осознал свою ошибку. А черт, теперь он пьян. Опустившись на стул, он уставился в пол и принялся тщательно изучать его; да, этот чертов пол скользил под уклон, как вода из трюма по палубе корабля. Что ж, теперь уже ничего не поделаешь. Если Гэрет не поверит его рассказу, приняв это за пьяную болтовню, он перескажет все с такими подробностями, что тот вынужден будет поверить. Главное, чтобы Гэрет не обманывался на этот счет.