Читаем Зима королей полностью

Лучники кивнули и послушно пошли выглядывать дерево. Мюртах спокойно стоял, наблюдая за ними. Лес почти опустел, остальные датчане вернулись назад, чтобы присоединиться к своему войску. Звук сражения доносился откуда-то издалека. Он стоял, расслабившись, и наблюдал.

Внезапно он пришел в себя. Это было глупо. Он повернулся к дубу и снова взобрался на него. Он залез высоко, поднявшись над вершинами других деревьев, пока не достиг почти уровня коршунов, он увидел отсюда, что вся линия ирландцев, качаясь, отступила назад. Он приложил стрелу и выстрелил, стрела со свистом пролетела над деревьями в самый центр ирландской армии. Он сомневался, чтобы она там поразила кого-нибудь, и положил лук на колени.

Ирландцы закричали о перемирии, и два войска встали отдельно. В одиночестве, окруженный со всех сторон ветвями дуба, он смотрел, как они увозят на телеге своих мертвых. Птицы опускались на землю, чтобы клевать кровь. Несколько лошадей без всадников щипали траву за датским лагерем, среди них и его гнедая кобыла.

Он подумал о Бьорне, прыгающем в гуще ирландцев, и как ирландцы расчистили ему пространство в самой гуще в явном ужасе от одного его имени. Где-то там находился и Эгон или лежал, уже мертвый. Эгон мог задрожать при одной только мысли о встрече с Бьорном-Братом Волка. Когда-нибудь ему надо будет рассказать Бьорну конец сказки о Качулэйне — как враги Качулэйна не осмеливались подойти к нему близко, пока ворон не опустился ему на плечо, доказав тем самым, что он мертв. В своих мыслях он слышал низкие, размеренные звуки музыки, ужасающие и разрушительные.

Заиграл горн.

Хорошо бы быть мертвым, чтобы происшедшее уже осталось позади. Он чувствовал, насколько фальшивым было все это. Подобно музыке арфы, где каждая нота сражалась, все эти жизни и руки во множестве двигались вместе. Высоко над полем боя, как бы в стороне от него, он чувствовал что-то, чего не мог осознать, а сражение снова разгоралось, но медленнее, чем раньше. Как музыка, оно устанавливало свой порядок на поле.

Под ним, в лесу, были воины, и они сражались. Он слышал, как их голоса доносятся до него, словно достают языки пламени. Он спустился ниже так поспешно, как только мог. Грубый датский голос разразился в середине, и кто-то захохотал, задыхаясь. Ветви загораживали ему угол зрения — он видел руки, длинные развевающиеся волосы, блеск клинка. Когда он оказался достаточно близко, чтобы отчетливо разглядеть их, все, кроме одного датчанина, лежали мертвые или тяжело раненные. У датчанина была рана на ноге, и кровь сочилась между пальцами. Он тяжело опустился рядом с раненым, и даже сквозь шум и рев боя мог слышать его тяжелое дыхание.

Мюртах спрыгнул и нагнулся над датчанином.

— Дай мне… шанс отдохнуть.

Лицо воина было липким от пота. Мюртах побежал к краю леса и опустился на колено. Он был всего в нескольких шагах от ирландцев. Отсюда можно было бы сделать хорошие выстрелы, но датчане здесь потеснили ирландцев раньше, чем он успел бы залезть на дерево.

Тут поднялся невыразимый шум, и он, обернувшись, едва не упал с дерева.

Половина линии датчан и все лейнстерцы поспешно отступали под бешеным натиском клана Дэл Кэйс. В середине линии ирландцев скакал воин в золоте, его голова в крике была повернута к его воинам. Мюртах выстрелил в него и промахнулся. Они подняли свои щиты и продолжали натиск, не обращая внимания на его стрелы.

На краю поля воины уже поворачивали спины к бою. Вдоль передней линии воодушевление и кровь сливались воедино, и вороны слетались сюда, кружа в высоте на широких крыльях. Остатки датчан бешено вертелись, забегали с боков, пытаясь сохранить связь с отступающими воинами, а ирландцы с кликами просеивались вокруг, чтобы окружить их. Мюртах начал методично стрелять в спины ирландцев. Он почти израсходовал стрелы, и у него не было возможности достать другие.

Мелмордха, словно большая птица, нахлестывая лошадь, галопом промчался к своим людям. На краю леса датчане, наконец, вышли во фланг ирландцам, но лейнстерцы, убегая, увлекли ирландцев за собой, и датчане тоже неожиданно дрогнули и побежали. Мюртах про себя вскрикнул. Он смотрел в сторону лейнстерцев. Они побросали свои мечи и бежали, в их криках было отчаяние. Среди них скакал без наездника огромный серый жеребец Мелмордхи.

Битва была полностью проиграна. Повсюду один воин сражал другого, в то время как половина ирландцев преследовала лейнстерцев. Датчане пробивались вперед к своим кораблям, обратив лица к ирландцам, пытаясь их сдержать.

Мюртах соскользнул с дерева. Люди уже сражались среди деревьев. Он слышал вокруг себя крики: голос Бродира: «За мной, идите сюда, все кончено!», Эйнар выкрикивал языческие проклятия. Трое датчан пробивались через лес.

Мюртах побежал к лагерю, надеясь поймать лошадь. Некоторые ирландцы даже останавливались, чтобы ограбить трупы, на него они не обращали внимания. На другом конце поля он явственно увидел группу датчан, среди них ярла, окруженную ирландцами. Он свернул к ним неуверенно, бешеный напор ирландцев обрушился на ярла и его людей.