Читаем Зигмунд Фрейд полностью

В работе «Психопатология обыденной жизни» впервые прозвучала идея о значении ошибок, обмолвок и других непроизвольных действий. То, что на поверхности явлений выглядит как случайность или забывчивость, на самом деле отражает реальные, но еще не осознанные мотивы. Вы говорите или пишете о море, и вдруг получается «горе»… И мы понимающе улыбаемся: «оговорка по Фрейду». Отсюда же, из пространства ассоциаций, происходят и остроумные фразы, и поэтические метафоры — «уходящая вдаль и вглубь сокровищница творческих начинаний». В цикле работ «Художник и фантазирование» Фрейд с упоением анализирует воздействие творчества на душу и пытается разгадать его, но оговаривается, что механизм этот — «сокровеннейшая тайна».

Под ошибочными действиями (для каждого нового понятия Фрейд неизменно находит особо меткое слово) глубинная психология понимает совокупность всех тех своеобразных явлений, которые человеческая речь, величайшая и старейшая представительница психологического опыта, давно уже объединила в одну целостную группу и обозначила одинаковым начальным слогом «о», как-то: о-говориться, о-писаться, о-ступиться, о-слышаться (но это только в русском языке). Пустяк, без сомнения: человек оговаривается, произносит одно слово вместо другого, принимает один предмет за другой, описывается, пишет вместо одного другое слово — с каждым случается такая ошибка десять раз на дню. Но откуда берутся эти опечатки в книге жизни?

Фрейд приходит к убеждению (и эта идея становится первенствующей в его методике), что на всем пространстве психики нет ничего бессмысленного, случайного. Для него всякий душевный процесс имеет определенный смысл, всякий поступок — своего вдохновителя; и так как в этих ошибочных действиях сознательная сфера человека не участвует, но оттесняется, то что же такое эта оттесняющая сила, как не бессознательное, столь долго и безуспешно разыскиваемое? Таким образом, ошибочное действие означает для Фрейда не отсутствие мысли, но проникновение вовне некоей оттесненной мысли. Что-то такое высказывает себя в оговорке, в описке, чему не давала выхода в речь наша сознательная воля. И это что-то говорит неведомым и подлежащим еще изучению языком бессознательного.

Так Фрейд окончательности распростился с клинической невропатологией с ее молоточком, иголкой и камертоном. Но, может быть, следует пристать к другому берегу изучения больного мозга — к психиатрии? Казалось, предпосылки для этого есть. Психиатры после работ немецкого профессора Крепелина обратили внимание на психологию. Поворот в сторону психологии особенно ярко выразился в том интересе, с каким встречено было и само появление и все дальнейшее развитие психоанализа. Возникнув из скромного метода гипнотического лечения истерии, психоанализ в глазах некоторых психиатров превратился в детально разработанное психогенетическое учение, нашедшее в лице Фрейда своего гениального теоретика и фактического творца. Как раз в те годы (1903–1910), к которым относится пышный расцвет идей Крепелина, психоаналитическое движение впервые вступило в тесный контакт с целым рядом психиатрических проблем. Ассистент цюрихской психиатрической клиники вышеупомянутый Юнг и ее директор Блейлер приступили к проверке теории Фрейда на материале душевнобольных, страдавших приобретенным слабоумием, деменцией. Сновидения, галлюцинации, фантастические бредовые идеи, вычурные жесты и стереотипные позы подверглись систематическому анализу по методу «свободных ассоциаций». В целом ряде случаев удалось отыскать смысл там, где при поверхностном взгляде все казалось абсолютной бессмыслицей.

Юнг был моложе Фрейда. В 1895 году он поступил на медицинский факультет Базельского университета. Защитил диссертацию «О психологии и патологии оккультных явлений», построенную на материале спиритических сеансов. С 1900 года начал работать в Цюрихе ассистентом в госпитале для душевнобольных под руководством известного психиатра Блейлера. Юнг нашел себя, став психиатром. Многолетняя терпеливая работа дала результаты. Прежде всего, Юнг разработал свой «ассоциационный эксперимент» и опубликовал небольшое, но принципиально важное исследование «О содержании психоза», в котором доказывал, что все проявления болезни строго обусловлены допсихотическими переживаниями больных. Занятия психиатрией и работа с шизофрениками, страдавшими расщеплением личности, сформировали у Юнга представление о взрослении, отличное от фрейдовского. Если Фрейд усматривал суть развития личности в постепенном усилении «я», росте рациональности, то Юнг видел магистральную линию в «самособирании», интеграции всех творческих и воспринимающих функций души. Этот процесс он назвал «индивидуацией». Однако в самом начале Юнг с Фрейдом решил открыто не спорить.