Читаем Зигмунд Фрейд полностью

В последней главе Фрейд представляет «психологию процессов сна», которая, по сути дела, является его определением механизмов работы мозга. Сон напоминает невротический симптом. И тот и другой возникают под действием бессознательного желания, появившегося в раннем детстве и все время подавлявшегося. Идеи, которые он обсуждал с Флисом за пять лет до того – о разуме человека как о механизме, который использует энергию, путешествующую по мозгу, – все еще оказывают на него влияние, но теперь Фрейд видит в желаниях горючее для этого процесса – фактически, для жизни. «Удовольствие» борется с «неудовольствием». Сила, которая приводит в действие машину разума, – это желание и только желание, вызывающее напряжение, которое мозг стремится снять, чтобы высвободить излишки энергии и вернуться в уравновешенное и спокойное состояние.

Все это было изложено образным, почти художественным языком, хотя и было представлено как научное положение. Фрейд создал теоретическую основу, которую впоследствии изменял, но от которой уже не отказывался. «Первичным процессом», скрывающимся где-то на заднем плане, стало бессознательное. «Вторичный процесс» – это наше сознательное мышление, которое осознает реальность и необходимость в регулировании поведения, в отличие от жадного бессознательного, которое не хочет ограничивать себя ни в чем. Противоречие между желаемым и действительным делает нашу психическую жизнь именно такой, какая она есть. Фрейд и в последние дни жизни все еще пытался объяснить сложности этого взаимоотношения.

Отзывы, полученные на книгу, разочаровали его. Были положительные оценки, но ему, возможно, казалось, как считают многие исследователи, что он вложил в книгу всю свою душу и заслуживает большего признания. Для современников он был всего лишь очередным невропатологом, написавшим книгу.

Месяц спустя после публикации он все еще ждал отзывов на книгу. Он был рад сообщению Флиса о том, что в Берлине его читают не меньше десяти людей, уверенный, что и в Вене тоже найдутся читатели. «Время последователей еще не пришло, – добавляет Фрейд. – Слишком много нового и невероятного и слишком мало строгих доказательств». Это значит, он уже рассчитывал на появление учеников. Вскоре после этого он прочитал рецензию в журнале «Настоящее время». Статья была, на его вкус, слишком невыразительной, но ему понравились слова «его новаторская работа».

Зима в том декабре была суровой. По вечерам Фрейд сидел внизу в кабинете, «клетушке», где от холода с трудом мог писать. В честь Нового года (и нового века) он послал Вильгельму малопонятное стихотворение, посвященное рождению второго сына Флиса. В этом стихотворении счастливый отец превозносится за использование своих теорий биоритмов для контроля рождаемости и сдерживания «силы женского пола». Быть может, Фрейд сидел в то время в своей «клетушке» с бутылкой рождественской марсалы и размышлял об остатках своей половой жизни и о том, как все могло быть иначе, если бы не эти беременности, ставшие настоящим бедствием.

8 января 1900 года Фрейд снова пишет в Берлин:

Новый век, самое интересное в котором для нас, может быть, то, что именно в нем мы умрем, не принес мне ничего, кроме глупой рецензии в «Цайт» [популярной ежедневной газете Вены] Буркхарда, бывшего директора городского театра. Рецензия отнюдь не лестная, на редкость лишенная понимания и – что самое худшее – будет продолжена в следующем номере.

Фрейд добавил, что не рассчитывает на признание, «по крайней мере, не при жизни», подчеркивая, что ему приходится «обсуждать малоизученные вопросы с людьми, которых я опередил на десять-пятнадцать лет и которые меня не догонят».

Более по вкусу пришлась Фрейду рецензия, появившаяся в том месяце в берлинском еженедельнике «Народ» под авторством непрофессионала, Дж. Дж. Давида. Давид был знаком с Фрейдом, который однажды назвал его «несчастным человеком и сравнительно неплохим поэтом». В этой рецензии автор и не пытался дать «научную» оценку книге. Внимание Давида привлек таинственный подтекст книги, «тайные голоса в груди», то, как история Эдипа, «одно из величайших творений поэзии всех времен», берет начало в «темных тенях ранней сексуальности между родителями и детьми, по мнению Фрейда». Фрейд нашел эту рецензию «доброжелательной и проницательной», хоть и немного многословной". Давид стал первым из многочисленных поэтов, увидевших во Фрейде больше, чем ученые.

Одним из первых приверженцев теории стал и Артур Шницлер. Похоже, он взялся читать книгу для удовольствия, а не с целью написать рецензию, и отметил это в своем дневнике в марте. Благодаря книге, как написал он, его сны стали «точнее» и в них часто стал появляться сам Фрейд.