Читаем Зигмунд Фрейд полностью

Ее инфантильная потребность в любви во время болезни каким-то образом вызвала кровотечения 20 марта и в апреле. Тогда из любви к Фрейду она едва не умерла. Он не говорит об этом подробно, но упоминает о ее «бессознательном желании» заманить его к себе, используя кровотечение как «безотказное средство вернуть мое расположение». Он писал, что у нее «было три неожиданных кровотечения, и каждое длилось четыре дня, что наверняка имеет какое-то значение».

Неудивительно, что цензоры в свое время не опубликовали этих строк, в которых фантазии личного характера пишущий превращает в научные аргументы. С Брейером такими идеями Фрейд делиться не мог. Хотя впоследствии в личных беседах Брейер критиковал многие суждения Фрейда, он тем не менее восхищался им. «Ум Фрейда парит в вышине, – пишет он Флису в июле 1895 года, – и я провожаю его взглядом, как курица ястреба». Он ничего не мог противопоставить фанатичной вере Фрейда и его способности рассказывать убедительные истории – ведь даже его теории были просто историями, основанными скорее на силе воображения, чем на научных фактах. Как именно чувства госпожи Экштейн вызвали у нее кровотечения, от которых она чуть не умерла? Доказательств нет, но рассказчик от этого не становится менее уверенным. Сочувствие к Экштейн для него излишняя роскошь.

Книга «Этюды по истерии» была опубликована весной 1895 года с предисловием авторов, датированным апрелем. Первая глава представляла собой перепечатку «Предварительного общения». Затем читателю предлагались рассказы о случаях, начиная с истории Брейера о «фрейлейн Анне О.», в которой утверждалось, что «пациентка была окончательно вылечена от истерии», которая длилась с июля 1880 по июнь 1882 года. Как мы знаем, излечение на самом деле таковым не являлось, но авторы книги стремились предоставить яркое подтверждение своей теории. Брейер успешно забыл все, что происходило за десять лет до того – возможно, под влиянием Фрейда, который убедил его, что нужно обязательно доказать полезность катартического метода. Его не волновало, что это влекло за собой создание выдуманного счастливого конца истории для Берты Паппенгейм.

Ее жизнь действительно в конце концов пришла в норму. После тридцати она нашла себя в жизни, став писательницей и видным общественным деятелем. Она занималась проблемами сирот и защитой прав женщин и даже боролась с «белой работорговлей», которая, как полагали, заманивает девочек, в данном случае евреек из Галиции, в бордели Европы. Она так и не вышла замуж, а после ее смерти в 1936 году в возрасте семидесяти семи лет ее запомнили как убежденную и преданную высоким идеалам личность. После войны немецкие власти выпустили почтовую марку с ее портретом.

Подозрение Фрейда о том, что ее болезнь имеет сексуальный подтекст, возможно, было оправданным. До нас дошло стихотворение, написанное ею в пятьдесят пять лет:

Любовь не пришла ко мне -

И я живу, как росток

В подвале, без света солнца…

Любовь не пришла ко мне -

И я погружаюсь в дела

И веду непорочную жизнь во имя долга.

Неуверенность авторов книги по поводу секса обычно объясняется влиянием Брейера, следовавшего общепринятым нормам того времени. Как часто повторял Фрейд, врачи знали больше, чем хотели сказать. И тем не менее в теоретической части «Этюдов» Брейер упоминает сексуальность, в частности, утверждая, что «большая часть тяжелых неврозов у женщин появляется на супружеском ложе». Фрейд выражался по этому поводу довольно неуверенно – в заключительной статье наиболее четко, но все же без конкретных примеров. Рассуждения о половой жизни реально существующих богатых женщин, особенно Эмми и Цецилии, звучали бы слишком смело. Сама тема представляла собой опасность. Одно дело – осуждать онанизм и презервативы (консервативные читатели его статей об актуальных неврозах одобряли такую очевидную приверженность традициям), а другое – выражать совершенно новую мысль о том, что в памяти честных граждан таятся призраки сексуальных проблем, способные повлиять на всю их жизнь. Такое заявление едва ли вызвало бы теплый прием.