Читаем Журнал Наш Современник 2008 #8 полностью

Сюда часто заходит Андрей Иванович Стулов, он, между прочим, висел когда-то на областной Доске почета, ездил на всякие заседания в район, а ныне он - никто, печальный житель униженной деревни.

ойдя в класс, он садится за первую парту напротив Марии Петровны, ставит бутылочку с мутной самогонкой, вздыхает, вынимает два стаканчика, разливает в них эту жидкость и просительно говорит:

- Чего уж тут, не обессудь, Петровна, выпьем за надежду и процветание Руси нашей великой, прости за высокопарство.

Мария Петровна колеблется, вздыхает:

- Ну как не выпить за процветание…

И цедит из стаканчика, выпятив губы, призакрыв грустные глаза, лицо ее становится совсем немолодым, усталым от переживаний, хотя ей всего-то от роду тридцать пять годков. Опечалена она не только бесшкольной жизнью, но и будто бы вдовьей долей - муж ее уехал в Москву и растворился без слуху и духу несколько лет назад.

- Ну, еще по одной за процветание Отечества.

- Уже было за процветание, - грустно говорит Мария Петровна.

- Было, - соглашается Андрей Иванович, - ну, я сам выпью, можно?

- На здоровье. Почему, Иваныч, так жить хочется? А жить почему-то все хуже?

- Не знаю. Я теперь, Петровна, ничего не знаю, ничего не понимаю. Плодородную землю у нас украли, работы нет. Как это так? Хотя, может, надо сознавать, что хуже не будет. Хуже никогда не бывает, потому что жизнь всегда вперед движется, а не назад, хуже - это только кажется человеку от незнания диалектики и от нетерпения его внутренней жизни и надежды. Подумать, так человеку всегда хочется чего-то лучшего, чего у него нет, ему плохо будто бы, а потом постепенно хорошо становится. спомни, как плохо было, потом на лад пошло и стало нормально. от теперь опять плохо, однако на самом деле все к лучшему идет. Прогресс - он неизбежен.

- Тогда почему была деревня, как деревня, народ жил, ребятишки бегали, в футбол играли? А ныне? Забором огородили, стеной неприступной…

- Подожди, набегут еще ребятишки, в школе отбоя не будет, как прежде.

- Не будет, Иваныч. Откуда? Да и учиться теперь никто не хочет, все о больших деньгах мечтают. Откуда дети возьмутся, скажи?

- Откуда, откуда, - уже сердясь, сказал Андрей Иванович, - на огороде вырастут, под капустным листом. Нарожаем, кому надо, я помогу, не мужик, что ли?

- Постыдись, охальник, жену с год как похоронил, а такое мелешь…

- Эх, Петровна, - вздохнул Андрей Иванович, - прости. Душа пустая. Покоя ищет, а нет покоя, прости, ради Бога, несчастненький я, прости…

Он засунул бутылку в карман, ушел.

Он ушел, а Мария Петровна еще долго сидела, глядя в пустое пространство бывшего класса, написала на доске решение задачки, которую недавно там начертила, позвонила в звонок: "Урок окончен, до свидания, дети, до завтра", заперла школьные двери на два амбарных замка, закутала их в целлофановые пакеты от дождя и ушла.

Расставшись с Марией Петровной, Андрей Иванович постоял на крыльце, подправляя покосившуюся вывеску "Начальная школа N 5 Соколовского района", и вдруг увидел, как мимо проскользнула Клавдия - дочка, явно стараясь, чтобы он ее не заметил. Но он заметил.

- Стой, - крикнул. - Откуда?

- "Откуда, откуда"! С оттудова.

Еще и двенадцати не было, чтобы возвращаться из еревкино. Там, в еревкино, за пятнадцать километров помещалась ныне школа для всей округи, туда и ходили несколько оставшихся деревенских ребят.

- Опять прогуляла, - сказал Андрей Иванович, - экзамены на носу. ыпускной ведь год, нельзя так…

- Ну и чего? - подойдя, с вызовом почти крикнула Клавдия. - Сам больно ученый, давай ругай, надоело мне.

Совсем девка отбилась от рук без матери, да и при матери росла самовольная, не понимая ни отцову, ни материну науку, палец в рот не клади. буквальном смысле, у нее и прозвище такое появилось, три года ей было, когда соседская девочка Наташенька - где она теперь? - играла и дала ей облизнуть палец, измазанный вареньем, так Клавка - хвать и откусила бы палец. Наташенька кричит от боли не своим голосом, а Клавка хохочет, ей весело, зубастой.

- Сейчас же домой! огороде дел невпроворот.

- Ага, одна нога там, другая еще дальше, - сказала Клавдия, увидела, что на дороге появился итька - охламон, делая вид, что случайно он тут появился, и сиганула за ним, поднимая пыль.

- Ну, погоди, - незлобиво погрозил Андрей Иванович и пошел туда, куда ходил неизменно каждое утро и без чего уже не мог существовать. Он знал, она звала его, потому что ей неуютно было без свидания с ним в своем неземном одиночестве.