Читаем Журнал Наш Современник 2008 #8 полностью

. Г. Распутин согласился стать членом жюри "Театра малых форм" и честно исполнял свои обязанности, посещая почти все конкурсные спектакли. Лишь в день закрытия Форума попросил пощады и разрешения не приходить на церемонию по состоянию здоровья. Как я ни уговаривал - он не был в силах появиться в зале. А жаль! едь, по сути, вся пирамида V МТФ и пафос церемонии закрытия были устремлены к самой главной награде - "Золотому итязю" - . Г. Распутину за сбережение традиций русского слова и души. Решения двух жюри были приняты без разногласий. Как всегда замечательно, с полной отдачей и сердечно вела работу жюри "малых форм" Ада Николаевна Роговцева. Общение с этой удивительной женщиной доставляет и мне, и всем окружающим большую радость.

После закрытия Форума я умчался в Сергиев Посад - залечивать раны и приходить в себя.

К марту-месяцу вновь подошли к привычному состоянию нулевого бюджета. Подали в Агентство заявку на поддержку. лучшем случае они выделят четверть необходимых средств. А где искать остальное? Проведение Форума в Москве - всегда стресс. Обратился к мэру Москвы с предложением о совместном проведении Форума - чиновники отписали, что в их бюджете на этот год данная программа не была предусмотрена, и они могут поддержать лишь информационно. А тут ещё подоспело уведомление о моём увольнении с поста директора кинотеатра "Эльбрус". И здесь меня обыграли. ынули из жизни 8 лет надежды на укоренение "Золотого итязя" в Москве.

А как обнадёживающе и красиво всё начиналось: 2000 год, Кремлёвский Дворец, торжественная церемония открытия Кинофорума. Шесть тысяч зрителей овацией встретили речь тогдашнего вице-мэра Москвы . П. Шанцева об особой значимости культурной миссии Кинофорума "Золотой итязь" для России и для столицы, в которой в скором времени город обещает предоставить нам один из кинотеатров. Спустя 8 лет чиновники оставляют "Золотой итязь" с носом…

ЕРОЙ И ПРАДОЙ, СИЛОЙ И КРИДОЙ

Александр Родионов. Князь-раб. ИД "Сова", Новосибирск, 2007.

Нет, кажется, сегодня жанра популярнее, чем жизнеописание. Даже и в библиотеку можно не заглядывать, а зайти в один ближайший книжный магазин - тут они на тебя и навалятся. И не в привычной даже и для того и рождённой серии ЖЗЛ, а вольной ватагой, честолюбивой когортой, модным парадом. Роскошно изданные, соревновательно щегольские, аристократически строгие наполеоны и Ганнибалы, Клеопатры и царицы савские, талейраны и Макиавелли, Сталины и гитлеры. Казалось, после такого опыта осмысления мы проснёмся умным, осмотрительным и дальновидным народом, и мир, освобождённый от всех заблуждений, явит Богу образцы любви и мудрости. А послушаешь утреннюю сводку новостей - нет, что-то незаметно, чтобы история чему-то училась, заглядывая в лаборатории прошедшего.

Может быть, потому, что новым властителям некогда читать о властителях старых, а может быть, и потому, что книжные полководцы, императоры и гении - всё-таки только книжные, скроенные часто по мерке своих авторов, и больше проходят по области мифологии, чем по реальной жизни. Сами их рекламно дорогие обложки выдают "товар", порою оскорбляющий, а то и сводящий на нет тяжкий уединённый труд добросовестного автора, который (дитя малое!) радуется броской красоте платья своей книги, не догадываясь, что читатель уже заранее спровоцирован на "торговое" чтение. А товар он и есть товар. Его так и принимают, вычитывая в интеллектуальных "святцах" анекдот, занимательный сюжет, предмет для умной беседы, повод к удовлетворённому чувству равенства герою, а то и превосходства над ним.

Первым в родной истории падает Пётр еликий. от уж с кем поборолась русская литература, ужасаясь, восхищаясь, осмеивая, проклиная. Так он, "толпой любимцев окружённый", и идёт с пушкинской "Полтавы" с рифмой "ужасен-прекрасен", пока не оказывается окончательным антихристом для старообрядцев и великолепной гравюрой и "медным всадником" для официального знамени.

Но всё это "окончательно" только до нового поворота истории, а как у неё спина переломится, так опять надо оглядываться на Петровы дни, которые более всех сложили мятущийся, вольный и ломаный, терпеливый и неуступчивый русский характер - слишком во многих огнях и водах калил его Пётр. Сколько ни гляди, всё будет мало. Каждый новый документ и каждый новый поворот царствования откроют новую бездну.

Это замечательно подтвердил новый большой (едва поместившийся в два тома) роман Александра Родионова "Князь-раб". Родионов - писатель алтайский, сибирский, "в первом воплощении" геолог. Это и определило его интерес к петровской эпохе, к дням едва складывающейся Сибири, ещё не знающей границ, - подвижной, текучей, своей для китайцев, калмыков, джунгаров, русских. ольной, "ничьей", неисчерпаемо-богатой.