Тильтиль(привстав на своей скамье). Хочу еще, еще! (Дотягивается до супной миски и тянет ее к себе; миска опрокидывается, и весь суп разливается по столу и оттуда на колени сидящих. Крики и визг обожженных.)

Бабушка. Видишь, говорила я тебе!

Дедушка(давая Тильтилю звонкую пощечину). Вот тебе!

Тильтиль(на минуту растерялся, а потом прикладывает руку к щеке и радостно говорит). Ах, да, помню, ты так шлепал меня, когда был живой. Дедушка, как мне радостно, как мне приятно, что ты меня побил. Я тебя поцелую за это.

Дедушка. Если тебе нравится, я и повторить могу.

Тильтиль(вскакивая). Половина девятого! (Бросает ложку.) Митиль, надо торопиться!

Бабушка. Что вы! Ну, еще хоть минутку! Не горит же у вас. Мы так редко видимся.

Тильтиль. Нет, нельзя. Душа Света была к нам так добра. А я ей обещал. Идем, Митиль, идем.

Дедушка. Господи боже мой, одна досада с живыми. Все-то они хлопочут, торопятся!

Тильтиль(берет в руки клетку и целует всех подряд). Прощай, дедушка! Прощай, бабушка, прощайте, братишки, сестрички, Пьеро, Робер, Полина, Мадлена, Рикетта и ты, Кики. Нам нельзя дольше оставаться. Не плачь, бабушка, мы будем часто приходить.

Бабушка. Приходите каждый день.

Тильтиль. Хорошо, хорошо, мы будем приходить очень часто.

Бабушка. Это наша единственная радость. Для нас истинный праздник, когда ваша мысль навещает нас.

Дедушка. У нас нет других радостей.

Тильтиль. Скорей! Скорей! Давайте клетку! Птицу!

Дедушка(вручая клетку). Вот! Только знай, я ни за что не ручаюсь. И если она полиняет…

Тильтиль. Прощайте! Прощайте!

Братья и сестры. Прощай, Тильтиль! Прощай, Митиль! Не забудьте принести нам овсяный сахар! Прощайте! Возвращайтесь! Возвращайтесь!

Все машут платками, в то время как Тильтиль и Митиль медленно удаляются. Но уже во время прощания тот же туман, что был вначале, сгущается, звук голосов слабеет, так что в конце сцены все исчезает во мраке и времени; когда опускается занавес, Тильтиль и Митиль стоят одни перед большим дубом.

Тильтиль. Сюда, Митиль, сюда!

Митиль. Где Свет?

Тильтиль. Не знаю… (Смотрит на птицу в клетке.) Смотри, птица уже не синяя. Она совершенно черная.

Митиль. Дай руку, братец. Мне очень страшно и очень холодно.

<p>Действие третье</p>

<p>Картина четвертая</p>

Огромная, роскошная зала, убранная с суровым великолепием, вроде обширной усыпальницы, блещущая металлическими украшениями и напоминающая не то греческий, не то египетский храм, с колоннами, архитравами, полом, орнаментами из черного мрамора, золота и черного дерева. Зала имеет форму трапеции. Базальтовые ступени, тянущиеся во всю ширину залы, делят ее на три последовательных плана, постепенно подымающихся в глубину. Справа и слева, между колоннами, двери из темной бронзы. В глубине монументальная медная дверь. Рассеянный свет, который как будто исходит от мрамора и черного дерева, один освещает залу.

При поднятии занавеса Ночь, под видом прекрасной женщины, покрытой длинными черными одеждами, сидит на ступеньках второго плана между двумя младенцами, из которых один, почти совсем голый, как Амур, улыбается в глубоком сне, в то время как другой стоит неподвижно, закутанный с ног до головы. Справа, на первом плане, входит Кошка.

Ночь. Кто идет?

Кошка(в изнеможении опускается на мраморные ступени). Это я, матушка Ночь… Сил у меня нет больше.