Жуазель(спеша за куст). Лансеор…

Лансеор. Жуазель, я ранен… Меня ужалила змея…

Жуазель. Это не змея… Это какое-то страшное животное… Оно кидается на тебя… Я его раздавлю ногой… Оно издыхает… Оно мертво… Лансеор, ты бледнеешь… Облокотись на меня… Не бойся ничего, я сильная… Покажи свою рану… Лансеор, я здесь… Лансеор, ответь мне…

Мерлин(приближаясь и рассматривая рану). Рана смертельная… Яд очень медленный, и действие его странное… Не отчаивайся… Только я один знаю лекарство…

Жуазель. Лансеор, Лансеор, ответь мне, ответь!

Мерлин. Он не ответит, он глубоко спит… Отойдите, Жуазель, если не хотите, чтоб этот простой сон перешел в сон могилы… Отойдите, Жуазель; это не значит изменять, а только спасти его от смерти…

Жуазель. Дайте сперва знак, который вернет его к жизни.

Мерлин(многозначительно глядя на нее). Я сделаю это, Жуазель.

Мерлин. Спи, не бойся ничего, сын мой. Спи, и все разрешится к твоему благополучию. Пусть все мое сердце откроется тебе в первом поцелуе, который я могу тебе дать.

<p>Сцена III</p>

Ариэль. Господин, надо скорее соорудить новую ловушку.

Мерлин. Попадет он в нее?

Ариэль. Мужчина попадает в нее неизменно, когда его ведет инстинкт; но затемним его рассудок; перед нами будет зрелище, достойное смеха…

Мерлин. Я не улыбнусь, ибо зрелище это печально; мне больно будет видеть, как благородная и прекрасная любовь, считающая себя предопределенной, единственной, слабеет с первым же испытанием, в объятиях призрака…

Ариэль. Лансеор не свободен, ибо он уже изменился, и в продолжение часа я предоставляю его инстинкту…

Мерлин. Он должен был победить его…

Ариэль. Ты говоришь так, потому что я покорна; но вспомни о том времени, когда я не была кроткой.

Мерлин. Ты считаешь себя слишком кроткой, потому что я победил тебя; но даже осиянная тем светом, до какого я тебя превознес, ты не вполне освободилась от тьмы, подчинившей некогда душу твою… в тебе есть что-то жестокое, что по-прежнему слишком радуется при виде человеческих слабостей…

Ариэль. Человеческие слабости часто необходимы для использования их в высших целях жизни.

Мерлин. Что произойдет, если он не устоит?

Ариэль. Он поддается, и так предначертано. Вопрос лишь в том, восторжествует ли любовь Жуазель над испытаниями?

Мерлин. А ты этого не знаешь?

Ариэль. Нет; ее дух не вполне входит в сферу моего понимания; он зависит от начала, которого я не знаю, которое вижу только в ней и которое изменяет грядущее. Я пыталась подчинить ее себе; но она слушается меня только в незначительных случаях. Настало время действовать. Иди, призови Жуазель и оставь мне твоего сына. Уходи, — не следует изменять испытания… Я воскрешу его, я возобновлю и сделаю еще более глубоким и слепым опьянение, в которое повергла его; и я обнаружусь его взорам, чтобы обмануть его поцелуи…

Мерлин(с упреком в голосе). Ариэль!

Ариэль. Уходи, предоставь мне свободу действий… Ты ведь знаешь. Поцелуи, которыми дарят бедную Ариэль, скользят, подобно отражению крыла на поверхности текучей воды…