«Она не стоит того», – чёткая фраза пронеслась в голове, а перед глазами всплыла картина похожей ситуации, только вместо двух извращенцев была одна сумасшедшая, желавшая убить… А вот кем приходилась мне Янетта – так и оставалось загадкой.

И вот эта фраза вновь всплывает.

– Лучше опусти их, – не просьба – приказ.

Не веря в то, что увидел, я не сразу осознал, чего от меня хотят.

– Ты знаешь, что они хотели сделать с тобой?! – внутри всё бушевало. Магия не понимала, почему я остановился, и требовала продолжения.

– Знаю, – чем тише звучал её голос, тем холоднее было мне. – Повторяю: Отпусти их.

Повинуясь приказу девушки, раскрыл ладони и разорвал схемы заклинаний.

– Почему? – буря всё ещё не утихла в груди и было сложно сдерживать рвавшуюся наружу магию. А девушка, присев на колени, принялась осматривать мужчин, которые пару минут назад желали грубо отыметь её где-то за углом.

– Человека порождает человек. Точнее наше отношение к нему. Если мы будем истреблять всех, кто нас обижает, то чем мы будем лучше их? – её голос звучал уверенно. – Если в наших силах помочь другим вернуться на истинный путь, то мы просто обязаны это сделать. И первый шаг – это прощение.

Пока она говорила, ее руки залечивать тяжёлые раны. И через минут пять те, кто угрожал здоровью девушке, с хрипами поднимались с земли.

– У вас доброе сердце, миледи, – поклонился мужчина, руку которого я заморозил. – Спасибо, что пощадили нас.

– Я не леди, – серьёзно сказала она.

И что-то знакомое было в этой фразе. Что-то родное, но такое далёкое.

– Приношу свои извинения…

– Янетта.

– Приношу свои извинения, сестра Янетта, – закончил первый. – Если позволите, с этого дня я ваш покорный слуга. Прошу, покажите свет моей тёмной душе, – он склонился перед жрицей.

– Мне не нужны слуги. Но вашу просьбу я выполню.

– Но почему? – его брат задал вопрос. – Мы же хотели вас…

– Каждый достоин второго шанса, – спокойно ответила жрица и, поклонившись, подошла ко мне. – Если бы не вы, эти джентльмены надругались бы надо мной, тем самым исказив свой жизненный путь сильнее. Благодарю вас, лорд…

– Гордон, – подсказал ей, усмехнувшись. Но она, кажись, этого не заметила.

– Что ж, лорд Гордон, теперь я ваша должница. Если вам понадобиться моя помощь, буду рада посодействовать вам, чем смогу.

– Если честно, вы-то мне и нужны.

– Ась?

И не дав девушке осознать услышанное, подхватил её на руки и перенёс нас в комнату сына.

Роза

Этот ненормальный светловолосый мужчина, кажется, о приличиях совсем не знал. Не успела и слова вставить, как сильные руки бесцеремонно подхватили меня, прижимая к широкой груди. А через секунду снежный вихрь охватил нас с головой.

Холода не было. Страха тоже. Зато возмущения и гнева – хоть отбавляй!

Когда снег осел, мы оказались в просторной тёмной комнате. Чёрные тяжёлые шторы не позволяли солнечным лучам проникнуть внутрь. Создавалось впечатление, что здесь кто-то умирает. Так тихо не было даже на кладбищах.

– Вы не собираетесь меня отпускать? – решила напомнить нахалу о себе.

– Будь моя воля – держал бы тебя вечность. Но ты права, сейчас не время.

Меня с неохотой поставили на пол. Ледяной воздух коснулся лодыжек. Пальцы слегка онемели. И, если бы в комнате был свет, можно было увидеть, как от меня исходит пар. Но света не было, как и хоть единого признака жизни.

– Кто здесь живёт? – чувствуя себя неуютно в кромешной тьме, задала вопрос. И только сейчас поняла, что почти прошептала его.

– Мой сын, – равнодушием незнакомца можно было убить.

Наощупь преодолела путь от середины комнаты до окна. Отодвинув сначала одну, потом вторую шторы, обернулась…

Немой крик застыл где-то в горле, так и не покинув лёгкие. Лишь небольшой клубок пара сорвался с губ.

Вся комната была покрыта инеем. Белые сугробы лежали то тут, то там. С потолка сыпали различных форм снежинки. И комната была бы красива, если бы не бледно-мертвый младенец, лежавший в ледяной кроватке.

– Вы что совсем с ума сошли?! – рявкнула на мужчину, чем разбудила ребёнка. – Кто же детей держит в ледяном замке? – подбежала к кроватке, где завозился малыш. И не обращая внимания на то, что ребёнок был чужой, взяла его на руки, оборачивая его холодное тело белым платком, который сорвала с головы.

Ребенок, почувствовав тепло, успокоился и мирно засопел.

– Уснул, – прошептав, улыбнулась.

Погладила мальчика по голове, поправив ткань. Малыш смешно сморщил носик. И что-то было в этом жесте знакомое. Что-то родное и в то же время очень далёкое…

– Папа вставай! Солнце встало, птички поют. И нам пора идти гулять! – бегала маленькая девочка вокруг спящего мужчины и громко весело звала его.

Темноволосый мужчина неохотно открыл глаза. От яркого солнца щурясь, поднялся с кровати и, поймав девочку, притянул её к себе. Их носы соприкоснулись и потерлись друг об дружку.

– Папа! Хи-хи, – засмеялась девочка и крепко обняла мужчину за шею.

И в этом смехе я узнала себя. Звонкий, протяжный, но живой смех разлетелся по комнате, навеки отпечатываясь в памяти…