Читаем Жорж полностью

- Итак, решено, в Большие леса, - сказал старик, - и посмотрим, осмелятся ли они преследовать нас. Да, сын, отправляйся; лучше быть в Больших лесах, чем в городе. Там над нами бог; пусть всевышний видит и судит нас. А вы, друзья, - продолжал мулат, обращаясь к неграм, - ведь вы всегда считали меня хорошим хозяином?

- О да! Да! - в один голос воскликнули негры.

- Разве вы не говорили много раз, что преданы мне не как рабы, а как родные дети?

- Да, да!

- Так вот, настал час, когда вы должны доказать мне свою преданность.

- Приказывайте, хозяин, приказывайте!

- Входите, входите все! - Комната наполнилась неграми. - Знайте, продолжал старик, - мой сын решил спасти вас, дать вам свободу, сделать вас людьми; вот какое вознаграждение он получил. Но это еще не все; они, белые, хотят отнять его у меня, раненного, в крови, умирающего. Хотите его защитить, спасти его, решитесь ли вы умереть за него и вместе с ним?

- Да, да! - закричали все.

- Тогда в Большие леса, в Большие леса, - произнес старик.

- В Большие леса! - повторили негры.

Вслед за тем люди подняли сплетенные из веток носилки к дивану, на котором лежал Жорж, перенесли на них раненого, четыре негра ухватились за ручки и вынесли Жоржа из дома.

Их сопровождал Лайза, за ним следовали все негры; Пьер Мюнье вышел последним, оставив дом открытым, брошенным, безлюдным.

Колонна из двухсот негров продвигалась по дороге, ведущей от Порт-Луи в Большой порт; спустя некоторое время колонна повернула направо и поспешно приблизилась к подножию Средней горы, направляясь к истоку Креольской реки.

Прежде чем зайти за гору, Пьер Мюнье, замыкавший колонну, поднялся на холм и в последний раз обратил взор в сторону покинутого им прекрасного дома. Перед его глазами раскинулась богатая плантация тростника, маниока и маиса, роскошные заросли памплемуссов, на горизонте высились величественные горы, обрамлявшие его поместье, подобно гигантской стене. Он подумал, что понадобилось три поколения честных, трудолюбивых людей, каким был он сам, чтобы на этой первозданной земле создать рай. Вздохнув и смахнув слезу, он поспешил к носилкам, где его ожидал раненый сын, ради которого он покидал родные места.

Глава XXIV

БОЛЬШИЕ ЛЕСА

Занимался день, когда группа беглецов достигла истоков Креольской реки; лучи солнца с востока осветили вершину Гранитной горы; пробуждалась жизнь леса. На каждом шагу у негров из-под ног выбегали танреки и спешили спрятаться в норы; обезьяны прыгали по ветвям, цепляясь за них хвостами, раскачиваясь, они с удивительной ловкостью прыгали с одного дерева на другое, укрываясь, в густой листве. С громким шумом взлетал глухарь, сотрясая воздух своими тяжеловесными крыльями, а серые попугаи, словно потешаясь над ним, игриво сопровождали его; появилась и другая птица кардинал, подобный летящему пламени, быстрый, как молния, и сверкающий, как рубин. Природа, всегда молодая, беззаботная, всегда плодоносная, своей прозрачной тишиной и спокойной беспечностью являла вечный контраст людскому обществу с его волнениями и скорбями.

После нескольких часов ходьбы отряд сделал остановку на равнине у подножия Безымянной горы, невдалеке от протекавшей реки. Все проголодались; к счастью, по дороге люди успешно занимались охотой, некоторые палками забили танреков - для негров это настоящее лакомство, другие убили обезьян и глухарей. Наконец, Лайза подстрелил оленя, за которым погнались четыре негра, через час они доставили его в лагерь. Итак, пищи хватило на всех.

Лайза воспользовался стоянкой для того, чтобы перевязать раненого; по дороге он часто отдалялся от носилок, собирал травы или растения, целебные свойства которых были известны только ему. Когда пришли на стоянку, он смешал травы, положил собранный ворох в расщелину скалы и растер круглым камнем. Закончив это, он выжал из смеси сок, смочил им чистую тряпку и, сняв старую повязку, приложил новый компресс на двойную рану: к счастью, пуля не застряла в теле, а, попав под левое ребро, прошла насквозь и вышла наружу под бедром.

Пьер Мюнье с тревогой следил за этой операцией. Рана оказалась тяжелой, но не смертельной; можно было ожидать, что если не поврежден какой-либо жизненно важный орган, то выздоровление пойдет в этих условиях даже быстрее, чем оно шло бы под наблюдением городского врача.

Жорж, несмотря на боль, причиняемую перевязкой, даже не поморщился и старался, чтобы рука его, которую отец держал в своей руке, не дрожала.

Но вот перевязка была завершена, трапеза закончена; пришла пора продолжать путь. Большие леса приближались, но немногочисленный отряд шел медленно; несли раненого, и трудно было продвигаться по лесной местности; на пути, где проходил отряд, от самого дома оставался заметный след. В течение часа шли вдоль берега Креольской реки, затем свернули влево и оказались у опушки леса. На пути все чаще стали встречаться густые заросли мимозы, между деревьями высоко поднимались гигантские папоротники, с вершин, подобные змеям, зацепившимся за них хвостами, свисали лианы; это означало, что отряд проник в Большие леса.