Читаем Жнец полностью

Большинство жнецов прибывало к центральному входу; жнец Кюри и Ситра направились к боковому, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными. Но когда величественная фигура жнеца стала пробираться через толпу зевак, по ней разнесся ропот – люди поняли, кто это идет. Они протягивали руки, стараясь дотронуться до шелковой мантии жнеца. Кюри не слишком этому противилась, но когда один из стоявших буквально ухватился за край мантии, она шлепнула его по руке.

– Осторожно, – предупредила она, глядя человеку прямо в глаза. – Мне не нравится, когда нарушают границы моего личного пространства.

– Прошу меня извинить, Ваша честь, – отозвался смельчак и протянул руку, намереваясь тронуть кольцо.

Кюри отняла руку:

– Не смейте даже думать об этом!

Ситра шла впереди жнеца Кюри, расчищая ей дорогу.

– Может быть, нам следовало взять лимузин? – предположила она. – По крайней мере тогда не пришлось бы продираться сквозь толпу.

– Это не мой стиль, – покачала головой Кюри. – Жить нужно проще.

Миновав толпу, они вышли на ступени Капитолия, и тут неожиданный порыв ветра подхватил длинные седые волосы Кюри и отбросил их назад как шлейф, сообщив всей ее фигуре нечто мистическое.

– Нужно было заплести косы, – сказала она Ситре.

Поднимаясь по белым мраморным ступеням, они вдруг услышали слева от себя:

– Мы любим вас!

Кюри остановилась и обернулась к толпе, но, будучи не в состоянии определить, кто из стоящих перед ней кричал, обратилась сразу ко всем:

– За что?

Теперь, когда она холодно сверлила толпу глазами, никто не осмелился ответить.

– Я же могу в любой момент прервать ваше существование, – сказала она. – За что же вам меня любить?

Никто так и не ответил, но разговор привлек журналиста с камерой, который выдвинулся вперед, но не рассчитал и оказался слишком близко. Жнец с силой ударила по камере, которая едва не выпала из рук оператора.

– Ведите себя прилично! – процедила жнец.

– Да, Ваша честь, простите, Ваша честь…

Они продолжали движение вверх по ступеням – Кюри впереди, Ситра за ней.

– Трудно представить, что когда-то мне нравилось это внимание, – проговорила жнец, обернувшись вполоборота. – Сейчас, если бы могла, я предпочла бы обойтись без него.

– На прошлом конклаве вы не выглядели такой напряженной, – заметила Ситра.

– Это потому, что тогда у меня не было ученика, которого будут подвергать испытаниям. Я сама испытывала учеников.

То испытание Ситра блестяще провалила. Но ей не хотелось об этом напоминать.

– А вы не знаете, какие задания будут сегодня? – спросила Ситра, когда они наконец преодолели лестницу и вошли в вестибюль.

– Не знаю, – ответила Кюри. – Но мне известно, что экзаменатором на сегодня назначен жнец Сервантес, а он во главу угла обычно ставит физическую подготовку. В общем, будете сегодня бороться с ветряными мельницами.

Как и в прошлый раз, жнецы приветствовали друг друга в большой ротонде, ожидая, когда наконец откроются двери, ведущие в зал собраний. Завтрак был накрыт на столах в центре ротонды и представлял собой пирамиду датских слоек. Чтобы построить эту пирамиду, потребовались часы, рухнула же она в доли секунды, когда один из жнецов беззаботно ухватил слойку не с макушки, а из основания пирамиды. Официанты ринулись подбирать упавшие на пол лакомства, а жнец Кюри, нашедшая все это забавным, усмехнувшись, сказала:

– Глупо было предполагать, что жнецы хоть что-то способны сохранить в порядке.

Ситра заметила в толпе младшего жнеца Гудалл – девушку, которую посвятили на прошлом конклаве. На ней была мантия от Клода Дегласса, одного из самых модных в мире дизайнеров. Девушка совершила непростительную ошибку, потому что современные дизайнеры одежды, все, как один, стремились к тому, чтобы шокировать человека и лишить его покоя. Жнец Гудалл была одета в полосатую оранжево-голубую мантию, в которой выглядела скорее как цирковой клоун, чем как жнец.

Ситра не могла не заметить, что жнец Годдард и его обычные молодые спутники сегодня привлекают к себе гораздо больше внимания, чем во время Весеннего конклава. Были жнецы, которые холодно отнеслись к этой компании, но многие окружили Годдарда, явно надеясь снискать его расположение.

– Все больше и больше жнецов думают и ведут себя как Годдард, – тихо сказала Ситре жнец Кюри. – Как змеи, они пробираются через малейшие трещины, просачиваются повсюду. Лучшие из нас уходят, а на их место встают эти сорняки.

Ситра сразу же подумала о Фарадее, настоящем жнеце, уничтоженном этими сорняками.

– К власти рвутся убийцы, – продолжала жнец Кюри. – И если они одержат верх, в нашем мире наступят по-настоящему черные дни. Поэтому все достойные и честные жнецы должны противостоять им со всей твердостью. Жду того дня, когда и ты примешь участие в этом сражении.

– Благодарю вас, Ваша честь, – отозвалась Ситра.

Бороться со злом – здесь для нее не было вопросов. Мучило и беспокоило ее другое – что произойдет до того, как она вступит в эту борьбу. Если, конечно, вступит…