Читаем Жизнь в музыке от Москвы до Канады. Воспоминания солиста ансамбля «Мадригал» полностью

Я уже не работал в университете, выйдя на пенсию в 66 лет в 1996 и получив титул заслуженного профессора (Professor Emeritus). Но дел было много: вначале работа по подготовке перевода книги, а потом новый проект – создание и художественное руководство первым в Эдмонтоне вокально-камерным ансамблем, получившим название Кантилена (Cantilena). Кантилена (певучесть, связность, фразовое единство) это одна из основополагающих черт стиля бельканто. Отсюда и название.

Создание ансамбля было с одной стороны делом случая, а с другой – судьбой. Делом случая то, что в течение ряда лет я преподавал вокал в Консерватории Эдмонтона, и, уже после выхода на пенсию из университета, у меня появился студент, тенор Даррил де Волт, который в это время работал в хорошем полупрофессиональном хоре под названием ProCoro и мечтал стать певцом-ансамблистом. Его голос хорошо развивался, он знал многих певцов, и мне пришла мысль осуществить свою давнюю мечту – создать вокально-камерный ансамбль, который мог бы совмещать столь любимый мною репертуар Мадригала, но с более расширенным подходом к нему. В Москве мы ограничили себя только средневековьем, ренессансом и немногими произведениями барокко просто из страха, что если выйти, принципиально, за их пределы, то нас обяжут петь советскую музыку и песни о партии и Ленине. Здесь, на западе, можно петь, что хочешь и можно найти более широкий профиль камерной музыки. Я решил, что если удастся создать ансамбль, то мы будем петь все: и старинную музыку, и романтиков, и классиков, и авангард. Читатель, наверное, помнит, что еще в Торонто я пытался это сделать с Канцоной (Canzona). Так что создание Кантилены это была судьба.

Были организованы и проведены прослушивания певцов и отобрано шесть или семь, хотя для состава нужно было лишь пять. Но необходим практический выбор в работе, и в конце концов осталось 5 солистов-ансамблистов, которые по тем или иным параметрам подходили. Уровень обученности певцов был неровным, но приемлемым. Предстояла огромная работа. Репетиции начались в конце 1996 г. и 29 ноября 97-го был дебют Кантилены. В первом отделении прозвучала оратория Антонио Кальдара Ста-бат Матер для солистов, ансамбля и органа, а во втором – вокальные ансамбли Моцарта и Бетховена, а также старинная русская музыка XVI–XVIII вв. По этой программе видна разница в репертуарной политике между Кантиленой и Мадригалом. Конечно, в первом концерте было много шероховатостей и было также видно, как различны и не совершенны певцы. Это то, над чем предстояло работать.

Но очень важным было то, что мне удалось зажечь энтузиазмом певцов, которые стали смотреть на основание нового ансамбля, как на свое дело. Осторожность первых репетиций прошла, успех концерта был обнадеживающим, и теперь их работа в профессиональном коллективе приобрела смысл.

Однако существовать коллективу было нелегко. Как всегда деньги. Мне с помощью друзей удалось создать комитет добровольцев, увлеченных идеями нового ансамбля, и понемногу появились какие-то деньги от пожертвований и грантов. Их было недостаточно, но мы могли выживать и платить певцам символические деньги за каждую программу. В то же время шла и борьба за публику, т.к. денег на рекламу вообще не было.

Появлялись положительные рецензии: в газете Эдмонтон Джорнал практически все программы рецензировались, по ним можно проследить рост и успех ансамбля. В Эдмонтон Сан музыкальный критик Джон Чарльз писал, что если бы какой-нибудь утонченный любитель музыки приехал в город, то он посоветовал бы ему пойти не только в оперу или симфонический концерт, но на новую премьеру Кантилены, на ее немецкую программу.

Подготовка концерта под названием An die Musik и ее результат это то, что мне доставило чувство большого удовлетворения. Среди других номеров, самыми значительными были Семь слов на кресте Шютца, цикл из семи квинтетов Шуберта и его же маленькaя комическaя оперa Жаркое для свадьбы. Семь слов на кресте это предвосхищение Страстей Баха. Особенно выделился из всего ансамбля в этом произведении бас Тимоти Андерсон, исполнивший партию Христа. Причиной успеха я считал достижения ансамбля в смысле связи музыки с текстом, звуковедения и кантилены. Я испытывал почти гордость, слыша, как ровно и инструментально начали звучать голоса, особенно после выхода одной рецензии, в которой мои солисты были названы хорошо обученными певцами.

Другие программы были посвящены музыке разных стран и периодов (все, конечно, исполнялось на оригинальных языках), некоторые были смешанными. Английская музыка – Welcome to the Pleasures, французская Frаncophonie en chanson и.т.п. Охват музыкальных стилей и периодов был эклектически широким: от старинной русской музыки до Стравинского, от Куперена до Орландо Лассо и до Хиндемита и Равеля.